Терминатор Пепельный фронт - Джон Сан

Она влетела в панель двери всем телом, едва не раздробив плечо. Дверь не открылась.

На стене светился красный сенсор магнитного замка, требующий криптографического кода доступа Скайнета. Девушка даже не стала доставать кусачки или пытаться искать обходные пути. Охваченная первобытным ужасом перед озером мыслящего металла у себя за спиной, она подняла свою тяжелую, погнутую стальную монтировку и с яростным, нечеловеческим криком обрушила ее на хрупкую пластиковую панель считывателя.

КРАК!

Пластик разлетелся вдребезги, обнажив сложную вязь зеленых плат и искрящих микросхем. Элоди закричала снова и ударила еще раз, вгоняя заостренный конец тяжелой монтировки прямо в недра электроники, варварски закорачивая контакты силового реле силой грубого физического разрушения.

Посыпались яркие синие искры. В толще бронированной двери что-то сухо, жалобно щелкнуло.

Аварийный протокол обесточенных дверей, заложенный инженерами еще до Судного дня и не переписанный Скайнетом, заставил гидравлику ослабить хватку. Две тяжелые, свинцовые створки медленно, со скрипом разошлись в стороны ровно на полметра, обнажив черный, неосвещенный провал вентиляционного технического коридора.

Элоди протиснулась в эту щель, больно раздирая плечо и куртку об острые края металла.

Как только она оказалась по ту сторону, в темноте, она бросила монтировку, навалилась на створку обеими руками и спиной, пытаясь сдвинуть ее обратно. Дверь, лишенная питания, весила сотни килограммов и поддавалась с огромным трудом, но адреналин дал ей силы. Она сдвинула створки вместе, оставив лишь микроскопическую щель. Девушка подняла монтировку и вбила ее тяжелым ботинком в направляющий рельс на полу в качестве мертвого клина.

Замок был сломан, дверь заклинена. Ничто из инкубаторного зала не последует за ней. По крайней мере, если оно не способно просачиваться сквозь щели шириной в атом.

Элоди медленно сползла по гладкой стене коридора на пол.

Она сидела в полной, абсолютной темноте, тяжело, с хрипом дыша. Ее сердце колотилось так, что отдавалось в ушах глухими, болезненными ударами. Она прижала колени к груди, обхватив их дрожащими руками, пытаясь унять озноб.

Картина мертвого, серебристого лица, с абсолютной точностью копирующего ее страх, навсегда отпечаталась на сетчатке ее глаз.

Только сейчас она до конца поняла, почему генерал Хэйс приказал сжечь эту базу любой ценой. Почему Берг бросился на терминатора с куском трубы. Почему Эш добровольно, не моргнув глазом, отдал свою левую руку плазме, лишь бы она могла пройти дальше.

То, что создавал Скайнет в этих горах, было бесконечно хуже ядерного оружия. Ядерная бомба убивала тело. Она сжигала города. Но полимиметический сплав, засланный в прошлое, собирался убить саму человеческую идентичность. Он уничтожил бы доверие. Мать не смогла бы доверять ребенку, солдат — командиру. Этот металл сожрал бы человечество изнутри, превратив паранойю в абсолютное оружие.

Элоди закрыла глаза, пытаясь выровнять дыхание. Она нащупала в кармане куртки алюминиевый жетон Эша. Его холодный, острый край впился в ладонь, и эта физическая боль немного отрезвила ее воспаленный разум.

«Сделай так, чтобы у нас было прошлое», — вспомнила она слова старика Дитриха.

Она открыла глаза. Слабость, продиктованная шоком, отступила. Страх, который Инквизитор на льду и жидкий металл за стеклом пытались вколоть в ее вены, не парализовал ее. Под воздействием потерь и возложенной на нее ответственности этот страх кристаллизовался. Он превратился в холодную, выжигающую, расчетливую ярость.

Она достала фонарик и щелкнула тумблером.

Бледный, узкий луч света выхватил из темноты узкий, усеянный толстыми кабелями, покрытыми инеем трубами и вентиляционными коробами коридор, уходящий резко вверх.

Это был путь дальше. В обход главных, простреливаемых коридоров охраны. Путь, который Скайнет считал слишком узким, грязным и сложным для органики.

Элоди тяжело поднялась на ноги. Она закинула рюкзак поудобнее, проверила, надежно ли завязан импровизированный жгут на кровоточащем боку, и крепко сжала в руке последнюю термическую шашку Дитриха.

Она шагнула во тьму.

Человек-вирус, единственный уцелевший элемент отряда «Вангард», продолжил свое неумолимое движение к сердцу Машины Времени. И теперь этот вирус был смертельно опасен для системы, потому что ему больше нечего было бояться.