Адская рулетка - Влодавец Леонид Игоревич

— Подожди, — сказал я, — ты, наверно, больше моего понимаешь в этих делах. В прошлый раз я, конечно, сразу же поставил курсор на Васю. А что за люди в других окнах? Я их не знаю.

— Надо присмотреться, — сказала Хавронья, — по-моему, это кодированные изображения. Ну, давай, ради эксперимента, подведи капельку к тому портрету, что рядом с Васей.

Я передвинул капельку туда, куда повелела Хрюшка. Портрет незнакомца мигнул и исчез, а на его месте возникло что-то вроде мигающего табло с надписью: «Code?» Одновременно прямо передо мной в пустоте появилась плоскость, на которой порисовалось что-то вроде клавиатуры с цифрами от 0 до 9 и клавиша ENTER.

— Не будем набирать, — посоветовала Ленка. — Угадать не угадаешь, а к чему приведет ошибка, мы не знаем.

Я передвинул курсор к портрету Васи. Табло с надписью: «Code?» тут же исчезло, и в квадратике опять появилось изображение нeзнакомой морды. Испарилась и клавиатура. Зато дверь открылась.

По идее, мы должны были войти в коридор с шестью дверями, где слева на зеленых квадратах стояли цифры 1,3,5, а справа — 2,4,7. Однако на сей раз дверь вывела в какую-то совсем небольшую кабинку, точнее, отрезок коридора, перегороженного чем-то вроде броневой стены. На этой броне светились столбиком надписи с вопросительными знаками:

DIRECTORY? KEY-WORD? LETTER? CODE? Прочерки подсказывали, какое именно количество знаков должно быть в ответах на все эти вопросы. Две последние позиции я помнил. LETTER, то есть «буква», должна была быть A, a CODE, вероятно, 127. Вася сказал: «Именно в таком порядке». Поэтому, когда перед броневой стеной возникла из воздуха клавиатура, на сей раз не только с цифрами, но и с буквами, я первым делом поставил капельку на третью строчку и набрал букву А, после чего передвинул курсор вниз и набрал 127.

Дальше вышла заминка. Ленка, видя мою нерешительность, спросила:

— Ты что застрял? DIRECTORY— это явно каталог всех файлов памяти Лопухина, которые ему удалось перенести к тебе. Наверняка он не мудрствуя лукаво назвал его своей фамилией.

— В слове «ЛОПУХИН» семь букв. А требуется — восемь.

— Просто надо Васину фамилию написать по-английски: «LOPUKHIN», вот восемь букв и получится.

Я выполнил это указание и вновь задумался. Насчет «кейуорда» Вася ничего не говорил. Он говорил, чтоб я запомнил изображение серого кота. Этого кота я очень хорошо запомнил. И так живо представил себе, что стал видеть на броневой стене что-то вроде этой картинки. Щелк! Картинка на секунду стала видна очень четко, а потом сжалась в точку. Зато на последней незаполненной строчке появилось слово «CAT». После этого справа от каждой из четырех строчек вспыхнули буквы «O`К», а ниже последней распоряжение: «Press ENTER». Я нажал. Клавиатура тут же исчезла, а броневая стена раздвинулась.

Но и за ней не было коридора с шестью дверями. Вместо него перед нами обнаружилась не очень большая комната, в которой стоял просторный стеллаж, заставленный примерно сотней толстых папок с порядковыми номерами.

— Это файлы Васиной памяти, — прокомментировала Ленка. — То, что было в книге, которую он тебе передал.

— А где сама книга? — спросил я.

— Книга — это директория, в которой содержатся файлы, мы сейчас находимся внутри ее.

— И что, ее можно прочитать?

— Димочка, это только символ. Просто твоя микросхема отобразила передачу архивированной информации в качестве книги. На самом деле никакой книги нет, понимаешь?

— Значит, на самом деле это папки?

— Дима, это тоже только символы. Вообще надо быть очень осторожными, потому что в каком-то из файлов может быть заархивирован вирус.

— То есть снимешь папку с полки, а оттуда Волк выпрыгнет?

Ленка даже засмеялась.

— Навряд ли. Я вообще не знаю, можно и нужно ли снимать папки с полки. Сначала надо заглянуть вот в этот ящик с надписью «HELP».

Ящик я сразу и не приметил. Он висел на стене рядом со стеллажом и был похож на небольшой сейф, только без замка. Слово «HELP» было обведено квадратиком.

— А как его открыть? — спросил я, — Ключей нет, да и замка не видно.

— Подведи к нему капельку. Прямо под квадрат с надписью «HELP».

Подвел. Послышался легкий писк, какие издают компьютеры, и ящик начал резко расширяться, одновременно сплющиваясь, и скоро превратился в дверь. Очень похожую на ту, через которую мы сюда вошли. На двери светилось небольшое цифровое табло, составленное из одних нулей, а также табличка из десяти цифр. Ниже светилось пояснение на русском языке:

«Чтобы получить подсказку, необходимо набрать на табло цифры, обозначающие число, месяц и год рождения Баринова Дмитрия Сергеевича. Набор осуществляется перемещением курсора по таблице цифр».

Я помнил, что, по уточненным данным, родился 5 мая 1962 года, и хотел было установить капельку на пятерку, но вовремя вспомнил, как чуть не взлетел на воздух в «Бронированном трупе», пропустив ноль в дате рождения Педро Лопеса. На табло было 8 разрядов, значит, надо было набирать число и месяц с нулями. Поэтому капельку следовало сперва поставить на нуль, а уж потом на пятерку. В общем, после того, как я набрал 05051962, дверь открылась.

За дверью оказалось помещение размером с совмещенный санузел, только без ванны, раковины и унитаза. На трех стенах темно-зеленого цвета светились белые надписи.

— Вот так, — сказала Ленка, — справа — инструкция по пользованию файлами, в центре и слева — список файлов с краткой аннотацией. Уловил?

— Уловил, — произнес я, разглядывая писанину. Выяснилось, что всего Вася оставил в наследство 132 файла. Общим объемом аж в 450 с гаком мегабайт информации. Размещены они были по хронологии и начинались с 1960 года, то есть с того момента, как Вася себя помнил. Он был старше меня на четыре года.

Первые файлы были, судя по описанию, очень коротенькие. Например, самый ранний, отразивший впечатления двухлетнего Васи, назывался «Воспоминание о заводной курочке». Потом шел файл «Новогодняя елка 31 декабря 1960 г.». Чем ближе к современности, тем объемнее становились воспоминания, в них уже входили иной раз по нескольку мегабайт информации. Самые большие, конечно, относились к последним годам. Тут и аннотации было трудно назвать краткими. Например, самая последняя звучала так: «Воспоминание об участии в захвате прибора Black Box, боевом применении ГВЭПа-12п, ранении осколком мины в бедро и поражении мозга логическим вирусом „Белый волк“. Соображения по поводу эксплуатационных недостатков ГВЭПа-12п и возможных способов их устранения, варианты схем усовершенствования ГВЭПа-12п, предложения по замене элементной базы ГВЭПа-12п. Анализ возможных принципов действия и гипотетическая схема прибора Black Box. Самоанализ симптомов поражения логическим вирусом „Белый волк“ и их развития от момента проявления до летального исхода. Запись виртуального контакта с Д.С.Бариновым до момента полной архивации памяти и переноса ее реципиенту».

— Слушай, — спросил я у Ленки, — но ведь если все это у меня когда-нибудь развернется, то во мне еще и «я» Лопухина образуется?

— Если все развернется, с тобой будет то же, что и с Васей, — сурово ответила она, — потому что тогда разархивируется Белый волк. Он в последнем файле, можно не сомневаться. Раз там записались симптомы, значит, и Волк там.

— Ну и что теперь делать?

— Хорошенько все взвесить, — объявила Премудрая. С этим можно было согласиться, хотя я не очень представлял, в каком направлении должен двигаться мыслительный процесс. Самая здравая мысль, наверно, состояла в том, что надо как можно скорее убираться отсюда и ничего не трогать, пока Белый волк откуда-нибудь не выскочил.

Но тут в комнате, испугав и обрадовав одновременно, прозвучал громовой голос Чудо-юда, исходивший прямо из стен и потолка виртуального помещения, в котором мы имели честь пребывать. Не знаю, правомерно ли измерять его звучание в децибелах, поскольку на самом деле он звучал только в недрах моей непутевой башки, где происходило все это кошмарное сновидение, но впечатление было такое, будто слова Сергея Сергеевича усилены сотней киловаттных динамиков.