Как мы нагибали галактику - Бандильерос

— Хрен Попадёшь.

— А?

— Хрен Попадёшь. Это название такое.

— А почему «хрен попадёшь»?

— Потому что Хрен попадёшь, каин, хрен попадёшь! Корабль чрезвычайно маневренный и вертлявый, и очень хорошо защищён. Это эсминец, маленький, с чудовищно мощными двигателями и мощными маневровыми движками по бортам. В него хрен попадёшь!

— Звучит перспективно, — согласился Каин.

— А то. Выпьем?

— Давай.

Мы ещё выпили, немного. Каин не напивался сильно — меру знал, а меня быстро отпускало — хотя я вылакал целую бутыль.

— Слушай, Каин, а тут есть где отдохнуть с девочками?

— О, — Каин удивлённо поднял одну бровь, — Девочками? Конечно, здесь есть бордели. Это одно из самых хлебных мест для такого рода бизнеса.

— Веди, мой друг, веди! А то боюсь, скоро нас найдут мои ББИ и поломают весь мой отдых.

— Пойдём, я покажу.

И мы пошли — из бара вышли на большую улицу, иначе это не назвать — длинный коридор, шириной метров пятьдесят, в котором ходило множество людей, было много вывесок с обеих сторон — сияли вокруг символы империума, вывески тоже сияли и зазывали купить — конторы, которые продавали и покупали товары, конторы с провизией, конторы с деликатесами, бары, рестораны, кабаки, лавки оружейников, магазины с названиями, ничего не говорящими о их специфике и многое другое.

Улица была большой, светлой — на удивление тут было очень светло, даже ярко — и всё выглядело совсем не мрачно. Скорее даже культурно — мы прошли около километра, и Каин свернул в переулок между двумя магазинами, и мы оказались на местном квартале красных фонарей. О, тут были девочки, сразу видно — потому что рекламы борделей были с обеих сторон переулка, и в витринах были танцовщицы, одетые или вовсе никак не одетые — зазывали проходящих мимо и вызывали у них желание посетить это место поскорее.

— Одно из самых прибыльных мест на космической станции, — сказал Каин, — судя по всему — вон тот бордель расчитан на аристократов и капитанов кораблей. Только будьте осторожны — в таких местах могут водиться и культисты.

— Хорошо, пойдём?

— Я?

— Ну в одиночку в бордель ходить — всё равно что одному пьянствовать. Погнали, комиссар!

— Ну как скажете, святой, — поддел он меня.

Мы вошли через раздвижные двери в бордель — изнутри всё выглядело как в дорогой гостинице. Приятные тона, посетителей немного, персонала намного больше — тут были миловидные красавицы, и к нам тут же подошла женщина постарше.

— Добро пожаловать, — она покосилась на мои крылья и округлила глаза, — э… мы…

— Давайте ваших девочек, и побыстрее, — потёр я руки, — и комиссару что-нибудь. Я плачу двойной тариф, если не будете задавать лишних вопросов.

— Что вы, — она побелела, — секундочку…

ДАСУКАБЛЯТЬ! — я выл в отчаянии. А всё почему? Почемууу? Да потому что… Грёбаные крылья, грёбаная святость!

Девочек пригнали оперативно — сразу трёх! Блондинка, брюнетка и шатенка — причём все три были девственницами! Матрона этого борделя явно знала как угодить клиентам — к тому же им на вид было лет не больше шестнадцати — то есть совсем юные красавицы — аристократы на таких наверное слюнями исходят — миловидные и сексапильные. Ну а я что? В борделе для аристократов жизнь поди не хуже, чем в любом другом месте империума — и в чём-то даже лучше — вот только, есть один нюанс…

Из-за которого я сидел в углу кровати и хотел напиться. Потому что как бы красивы, сексуальны и притягательны не были эти три юные нимфы, которых отправили на спецзаказ — они все три тоже восприимчивы к энергии веры.

Перейти к главному мы не успели, но наигрались вдоволь — но все три девушки постепенно потеряли всякий настрой и сейчас каялись в грехах, за свою грешную распутную жизнь и воя, рассказывали, как дошли до жизни такой.

Да, мы немного пошалили — это было, и даже им было приятно — но в результате всё равно попытка сЕкса закончилась полным обломом. Потому что девочки рехнулись раньше. Все три. Вавилонские, блин, блудницы!

Я одел свою одежду, потом силовую броню, оставленную в углу комнаты, а они — повисли на мне, каясь в грехах. Были бы грехи — а то ведь совсем сопли зелёные — достаточно взрослые для этого дела, конечно — но какой у них опыт жизненный мог быть?

Они явно попали под святую ауру — которая укрепляла веру в императора и благочестие — что для их профессии было… категорически противопоказано.

Ну вот что мне с ними делать? Их же теперь могут просто пристрелить — они как проститутки больше ничего не стоят — им святая сила мозги промыла. Таких могут продать разве что каким-нибудь извращенцам, а мне их жалко. Поэтому я всё же сжалился над ними — думаю, на корабле их можно пристроить в качестве персонала, чтобы каюты убирали и еду подавали офицерам. А может кто из офицеров и соблазнится взять их в жёны — я препятствовать не буду.

Выйдя в коридор, и одев их, я понял, что попал. ИБО. Святая Сила начала действовать по площади, накрывая примерно такое же поле, как радиус поражения у ракетной бомбардировки.

Бордель сошёл с ума целиком — и не я один — внизу меня ждали настоящие сумасшедшие — блудницы кающиеся в грехах, плачущие, раскаивающиеся, просящие императора их простить и клянущиеся в благочестивой жизни!

Это напоминало какую-то истерию у сектантов — или массовое применение психотропных веществ. Поэтому я в центре борделя стоял и понимал, что попал.

— Кайрос, что ты натворил?

— Я просто хотел хорошо провести время! — ответил я Каину, подошедшему сбоку, — чёртова святость! Теперь и не потрахаться с девочками нормально…

В этот эпичный момент в бордель ворвались — дюжина баб в боевой броне. Мои сороритки — во главе с Клементиной и с ними же был кардинал Дионис.

Они увидели эту сцену — и кардинал с Клементиной впал в религиозный экстаз, вознося хвалы императору за это чудо. Какое чудо? О чём они?

— Святой, вы так величественны! — взгляд его был расфокусированным, не хватало только слюны, капающей изо рта, — вы пришли в это грязное место и очистили помыслы, приведя к Богу заблудших дев, — он аж заплакал от избытка эмоций, — вы так великодушны!

— Это чудо, — сказала Клементина, увидев как девки из борделя и перед ней начинают поклоны бить и восхвалять императора.

— Это должно быть известно, я немедленно сообщу, — Кардинал отечески похлопал по