Дороти Сэйерс - Возвращение в Оксфорд

— Вот уж нет, я только рада, что наши студентки выходят в свет и делают такие разные и интересные вещи, если только они делают их хорошо. И, должна сказать, большинство отлично справляется, каждая в своей сфере.

— А каковы нынешние?

— Ну, — сказала мисс Лидгейт, — у нас есть просто прекрасные студентки, и они поразительно много занимаются, учитывая, сколько всего они еще успевают вне учебы, только иногда я беспокоюсь, что они переутомляются и слишком мало спят. Тут ведь еще и молодые люди, и автомобили, и вечеринки, их жизнь настолько полнее, чем у довоенного поколения, пожалуй, даже полнее, чем в ваши дни. Боюсь, нашего старого ректора хватил бы удар, если бы она увидала сегодняшний колледж. Я сама порой вздрагиваю, и даже декан — вот уж у кого широкие взгляды! — и та считает, что трусы и бюстгальтер не самый подходящий туалет, чтобы загорать на газоне. И дело даже не в мужчинах-студентах, они-то ко всему привыкли, но ведь главы мужских колледжей приходят с визитом к ректору, и хорошо бы они могли пройти по двору Шрусбери, не краснея. Мисс Мартин пришлось настоять на купальниках, пусть с открытой спиной, но это специальная одежда для загорания, а не нижнее белье!

Гарриет согласилась, что это было разумно.

— Рада, что вы так считаете! — воскликнула мисс Лидгейт. — Нам, старшему поколению, очень трудно удерживать равновесие между традицией и прогрессом — если, конечно, это прогресс. Сегодня никто не считается с авторитетом, и в целом, я думаю, это к лучшему, но очень трудно управлять каким бы то ни было учреждением в таких условиях. Наверняка вы хотите кофе. Нет, правда, я сама всегда пью кофе в это время! Кажется, там на кухне мой скаут. Энни! Принесите, пожалуйста, вторую чашку для мисс Вэйн.

Гарриет к этому моменту съела и выпила вполне достаточно, но вежливо приняла угощение, принесенное на подносе горничной в красивой униформе. Когда дверь за ней закрылась, Гарриет заметила, как улучшилось обслуживание в Шрусбери по сравнению с прежними годами, и снова услышала похвалу в адрес казначея.

— Хотя, боюсь, мы можем лишиться Энни, которая обслуживает нашу лестницу, — добавила мисс Лидгейт. — Мисс Гильярд считает, что она слишком независима. И немного рассеянна, пожалуй, что есть, то есть. Но ведь она, бедняжка, вдова с двумя детьми и по-хорошему вообще не должна была идти в услужение. Ее муж занимал какую-то приличную должность, но этот несчастный человек сошел с ума или что-то в этом роде и застрелился или как-то еще свел счеты с жизнью, оставив ее совсем без средств, так что она рада любой работе. За ее дочками присматривает миссис Джукс — помните Джуксов, в ваше время они занимали Сент-Кросс-лодж? Сейчас они живут на Сент-Олдейт, и Энни может навещать детей по выходным. И для нее хорошо, и миссис Джукс приработок.

— А Джукс вышел на пенсию? Он же не очень старый?

— Бедный Джукс! — На добром лице мисс Лидгейт отразилось огорчение. — С ним произошла печальная история, и нам пришлось с ним расстаться. К сожалению, оказалось, что он не вполне честен. Но мы наняли его в качестве приходящего садовника, — добавила она, повеселев. — Теперь у него меньше соблазнов в смысле посылок и тому подобного. Он всегда так усердно работал, но играл на скачках и конечно же попал в затруднение. Так неприятно для его жены.

— Она добрая женщина, — согласилась Гарриет.

— Она ужасно расстроилась из-за всего этого. И Джукс тоже, надо отдать ему должное. Очень грустная сцена вышла у них с казначеем, когда она сказала, что ему придется уйти. Он совершенно потерял самообладание.

— Да-а, — протянула Гарриет. Джукс всегда был несдержан на язык.

— О, я уверена, он искренне жалел о содеянном. Он объяснил, как все вышло, как одно вело к другому. Мы все ужасно огорчились. Кроме, может быть, декана — она всегда недолюбливала Джукса. Ну, в общем, мы собрали немного денег, чтобы дать взаймы его жене для оплаты долгов, и они честно нам все возвратили, выплачивали по несколько шиллингов в неделю. Я уверена, что теперь, когда он снова встал на путь истинный, то уже с него не сойдет. Но конечно, нельзя было его оставить. Невозможно чувствовать себя спокойно, если не можешь полностью доверять привратнику. Нынешний, Паджетт, очень надежный и к тому же занятная личность. Попросите декана процитировать вам его чудные присказки.

— Он выглядит как аллегория неподкупности, — сказала Гарриет. — Но вряд ли студенты ему за это благодарны. Джукс ведь брал взятки, если, например, поздно приходишь.

— Мы этого опасались, — ответила мисс Лидгейт. — Конечно, это слишком ответственный пост для человека с не очень сильным характером. Так что все к лучшему.

— И Агнес тоже нет, я вижу.

— Да, в ваше время она была главным скаутом. Работа стала ей тяжела, и она ушла на покой. К счастью, мы смогли выделить ей небольшую пенсию. Как вы знаете, наши ресурсы приходится распределять очень осторожно, чтобы хватило хоть на что-то. И еще мы придумали нанять ее на мелкие работы — она чинит одежду студенткам и отвечает за постельное белье колледжа. Удачно получилось, особенно потому что калека сестра, которая с ней живет, может делать часть работы, и это пополняет их бюджет. Агнес говорит, что сестре так гораздо легче, она не чувствует себя обузой.

Гарриет не впервые поразилась неустанной совестливости управляющих колледжа. Ничьи интересы не были забыты, и бескрайняя добрая воля компенсировала вечную скудость средств.

Еще немного поговорив о прежних донах и студентах, они перешли к Новой библиотеке. Собрание книг давно уже переросло свой старый приют в Тюдоровском здании и наконец сможет занять надлежащее место.

— И когда это случится, — сказала мисс Лидгейт, — можно будет считать, что ансамбль колледжа обрел завершенность. Тем из нас, кто помнит, как преподаватели с десятком студенток ютились в одном старом домишке, это кажется просто чудом. А на лекции нас возили в сопровождении старших, на повозке, запряженной ослом! Должна сказать, мы все поплакали, когда старую добрую развалюху сносили, чтобы освободить место для библиотеки. С ней было столько связано!

— Еще бы! — сочувственно отозвалась Гарриет. Она не сомневалась, что в прошлом не нашлось бы и мгновения, о котором эта опытная и в то же время невинная душа не вспоминала бы с безмятежным удовольствием. Приход еще одной выпускницы прервал их разговор с мисс Лидгейт. Охваченная смутной завистью, Гарриет вышла из комнаты и тут же наткнулась на настойчивую мисс Моллисон — пришлось выслушивать все мельчайшие детали инцидента с часами. Она не без удовольствия уведомила собеседницу, что мистер Мейсон[58] уже додумался до этой идеи. Неутомимая мисс Моллисон продолжала увлеченно терзать свою жертву расспросами про лорда Питера Уимзи, про его манеры, нрав, внешность, и когда ее сменила мисс Шустер-Слэтт, раздражение Гарриет только усилилось. На сей раз ей пришлось выслушать длинный монолог о стерилизации неприспособленных, естественным следствием которой (по всей видимости) была кампания по принуждению к браку приспособленных. Гарриет согласилась, что интеллектуалки должны выходить замуж за себе подобных и рожать от них детей, однако добавила, что английские мужья тоже имеют право голоса в этом вопросе, а они обычно нисколько не стремятся жениться на интеллектуалке.

Мисс Шустер-Слэтт заявила, что английские мужья необыкновенно милы и что она как раз готовит опросник, который необходимо распространить среди молодых людей Соединенного Королевства, чтобы выяснить их матримониальные предпочтения.

— Но англичане не заполняют опросников, — сказала Гарриет.

— Не заполняют опросников?! — вскричала потрясенная мисс Шустер-Слэтт.

— Нет, — заверила Гарриет. — Как нация мы не верим в опросники.

— Это ужасно, — сказала мисс Шустер-Слэтт. — Но я надеюсь, по крайней мере, вы вступите в наш британский филиал Лиги за матримониальный союз приспособленных. Наш президент, миссис Дж. Поппельхинкен, — замечательная женщина. Вы будете от нее в восторге. Она прибудет в Европу в следующем году. А пока я приехала сюда, чтобы заниматься агитацией и изучать вопрос с точки зрения английского образа мыслей.

— Боюсь, вам предстоит трудная работа. Интересно, — добавила Гарриет (которой хотелось поквитаться с мисс Шустер-Слэтт за вчерашнее), — так ли бескорыстны ваши мотивы? Может быть, вы собираетесь изучать очарование английских мужей самым практическим образом?

— А теперь вы надо мной смеетесь, — ответила мисс Шустер-Слэтт с невозмутимым дружелюбием. — Нет, я всего лишь рабочая пчела, а весь мед достается королевам.

— Как все кругом меня изобличает,[59] — пробормотала себе под нос Гарриет.

Можно было бы ожидать, что в Оксфорде удастся отдохнуть от Питера Уимзи и вопросов брака. И хотя сама она обладала пусть сомнительной, но славой, ее раздражал тот факт, что лорд Питер — гораздо более яркая знаменитость и из них двоих люди явно больше интересуются им. Но если уж говорить о браке, то здесь самое место, чтобы трезво оценить этот институт. Что хуже, быть Мэри Этвуд (урожденной Стоукс) или мисс Шустер-Слэтт? Что лучше, быть Фиби Бэнкрофт (урожденной Такер) или мисс Лидгейт? И были бы все эти люди такими, как сейчас, если бы вышли замуж или, наоборот, остались одинокими?