Новый человек-невидимка - Джон Диксон Карр
– Видите ли, – продолжал Г. М., – последние года два или три я провел за границей.
– Ах да! – сказал Том. – Это из-за той истории в Нью-Йорке, когда вы устроили аварию в метро около Центрального вокзала и прищучили настоящего убийцу на основании фальшивой улики?
– Ох, сынок! Понятия не имею, о чем вы говорите, – вздохнул Г. М., бросив на него суровый взгляд.
– Или в Танжере, когда взорвали корабль, чтобы позволить преступнику сбежать, потому что он вам понравился?
– Вы видите, как со мной обращаются? – повысил свой мощный голос Г. М., адресуя вопрос Дженни. – Никакого уважения, даже малейшего!
– Бедняга! – с теплотой отозвалась Дженни.
– Боже мой! – простонал Том.
Как и большинство людей, он не мог удержаться от искушения подшутить над этим великим мужем. А потом, к своему изумлению, замечал, что женщины проявляли сочувствие даже к самым возмутительным выходкам Г. М.
– И все-таки почему, – поинтересовался Том, – у вас возникли сложности с правительством?
– Кажется, я потратил больше, чем следовало, или, разрази меня гром, больше, чем я смог отчитаться. А еще, похоже, мне не стоило заводить банковские счета в Нью-Йорке, Париже, Танжере и Милане. Можете себе представить?
– Вы, разумеется, не знали, что вам не позволено эти счета открывать?
– Мне?
– Ладно, не важно, – сказал Том, шлепнув себя по лбу. – Что с вами случилось?
– Ничего хорошего, – ответил Г. М. – Когда я вернулся в Англию, меня встретили так, словно я был Гаем Фоксом[87] и всеми заговорщиками с Кейто-стрит[88] в одном лице. Мой старый друг вызвал меня на ковер. Не стану называть вам имя этого паршивца, скажу только, что он занимает должность генерального атторнея.
– Конечно, ничего не говорите, – поддержал его Том.
– И он мне сказал: «Генри, вот я и взял тебя за жабры».
– Генеральный атторней использовал именно такое выражение?
– Ну… не важно! – ответил великий муж, махнув рукой и одарив Тома испепеляющим взглядом. – Я излагаю суть его высказывания. «Генри, – сказал он, – на основании имеющихся у меня улик я могу присудить тебе штраф в сто тысяч фунтов или упечь за решетку практически на сто лет». – Здесь Г. М. прервался и обратился к Дженни: – Скажите, разве это справедливо?
– Конечно нет! – воскликнула Дженни.
– «Как бы то ни было, – сказал он, – ты просто вернешь все, что потратил, вместе с небольшим штрафом, и мы забудем об этом инциденте. При условии…»
– При каком условии?
– Что я вернусь в этот офис. Когда-то он был частью Военного министерства, пока они не напортачили с войной. А теперь я возглавляю Восьмое центральное управление лондонской полиции.
– Пожалуйста, объясните, – ласково спросила Дженни, – что такое Центральное восьмое управление?
– Это я, – просто ответил Г. М. – И каждому, кто называет это управление министерством чудес, следует дать хороший подзатыльник. Мало им, черт возьми, было веселья с ныне почившим Министерством информации! Теперь, если в Скотленд-Ярде произойдет что-нибудь странное – к примеру, безумное дело, которое не имеет никакого смысла, – его спихивают на меня. – Тут выражение лица Г. М. изменилось. – Знаете, – сказал он, – строго между нами, я особо и не возражаю. Понимаете, я постарел и размяк…
– И не говорите, – с сарказмом пробормотал себе под нос Том.
– …А здесь вполне удобно. Ладно! – Г. М. бодро приподнялся и потер руки. – Старик снова в деле. У вас есть какое-то чудо, которое нуждается в объяснении?
– Есть! – сказал Том. – Дженни! Вы рассказали ему?
Сам он только что приехал, бегом ворвался к Г. М. в старый пыльный кабинет, расположенный высоко над Уайтхоллом, а потом выслушал жалобы и стенания. Том и Дженни переглянулись.
Кабинет, как и сказал Г. М., был достаточно удобным. Над камином до сих пор висел дьявольский портрет Фуше – министра финансов при Наполеоне. Еще там был впечатляющего вида сейф с табличкой: «Важные государственные документы. НЕ ТРОГАТЬ!» – хотя внутри стояла только бутылка виски. В этом кабинете произошло немало странных событий, и многому еще только предстояло произойти.
– Да, я рассказала ему, что случилось в Шепчущей галерее! – сообщила Дженни. – Но сама не знаю, как здесь оказалась. Я не хотела оставлять вас в чайном магазине, но тетя Эстер так разозлилась, что пришлось убежать. Потом в машине шофер сказал, что один канадский джентльмен…
– Все в порядке. Я потом объясню.
– Какой-то канадский джентльмен, который сел к нему в машину, пока мы ходили в собор, сказал ему ехать прямо к Г. М., к вам. Вы мне тоже это советовали, вот я и поехала. – Дженни сморщила лоб. – И я так сильно, так сильно заблуждалась по поводу Г. М.!
– Правда? – удивился Том.
– Да-да! Он не ругается, не выходит из себя и не выбрасывает людей из окон. Я бы сказала, что он просто милашка!
– Кхм! – скромно кашлянул великий муж.
– Честно говоря, – возразил Том, покосившись на нахохлившегося филина, который сидел напротив, – мне кажется, ему это определение не совсем подходит. Вы сами скоро поймете. Ну да ладно! Когда я выпроводил тетю Эстер с помощью двух официанток и дружелюбного полицейского, то испугался, что не успею сюда добраться. Я боялся, что с вами снова случится что-нибудь ужасное и мы никогда больше не увидимся.
– Вы сможете увидеть меня, когда захотите, – сказала Дженни, протягивая ему руку.
– Ой! – перебил их громовой голос. Тот самый милашка смотрел на молодых людей с таким злорадством, что у Дженни волосы встали дыбом на голове.
– Никаких нежностей в моем кабинете, ясно? – потребовал он. – Всю свою жизнь сталкиваюсь с молодыми людьми, голова у которых забита одной любовной чушью. Теперь послушайте меня, куколка. – Его громкий голос преобразился, стал резче. Атмосфера в кабинете тоже неуловимым образом изменилась, едва сэр Генри сощурил свои маленькие глазки за стеклами очков. Временами Г. М. вел себя вспыльчиво, безрассудно и несерьезно, но по-прежнему оставался старым маэстро, с которым шутки плохи. Г. М. заговорил спокойно, даже нежно: – Куколка, вы же понимаете, что я вам сказал? Ни генерал де Сенневиль, ни Арман де Сенневиль не имеют над вами никакой власти. Как и тетя Эстер и ее окружение. Вы совершенно свободная женщина.
Дженни прижала ладони к щекам.
– Да, – сказала она. – Думаю, я всегда об этом знала. Но…
– Что – но?
– Эти люди так решительно настроены. Они никогда не кричат. Но всегда настаивают на своем. И вы просто говорите себе: «Ой, да какой толк?»
– Да, понимаю, – кивнул Г. М. – Но из-за этого в мире происходит столько несчастий, особенно с девушками. Так вы разобрались в своих чувствах? Готовы сражаться за них и одержать легкую победу?
– Да!
– Вы все еще хотите остаться в доме вашей тети Эстер? Как там