Новый человек-невидимка - Джон Диксон Карр

Выходя, инспектор Гарлик с досады чуть не хлопнул дверью.

Оставшись в одиночестве, Г. М. некоторое время сидел без движения, соединив кончики пальцев. За окнами смеркалось, с улицы доносилось хлопанье дверей пабов. А сэр Генри все размышлял.

Наконец, когда почти стемнело, он поднялся. Только тут он заметил приготовленный Вётью котелок, который сочетался по цвету с его костюмом. Стоит сказать, что Г. М. никогда не питал неприязни к котелкам. Однако в его душе рождался протест, когда кто-то клал на самое видное место какой-либо предмет, намекая, что Г. М. следует им воспользоваться. Сначала он положил котелок на пол, а потом с наслаждением потоптался на нем. Затем он прицелился и кулаком пробил дыру в тулье шляпы, после чего швырнул то, что от нее осталось, в корзину для мусора и отряхнул руки. С чувством выполненного долга он спустился по лестнице. Лестница вела в вестибюль «Лорда Родни», где царило большое оживление. У противоположной от лестницы стены стоял бюст знаменитого адмирала Родни и две модели его кораблей. Лицом к стене располагалась конторка портье, за которой Вётью Конклин красила ногти в алый цвет.

В этот момент открылась входная дверь. Сэр Генри, который вот-вот должен был оказаться в поле зрения Вётью, остановился как вкопанный и от изумления разинул рот.

– Ух ты! – произнес исполин едва слышно.

Несмотря на то что стоявшему на пороге человеку было всего тридцать с небольшим и он отличался тонкими чертами лица, черные густые бакенбарды придавали ему мрачный и даже зловещий вид. Пройдя к барной стойке, мужчина уселся и скромно заказал лимонад. В тот момент он был похож на Джона Джаспера – коварного регента хора из «Эдвина Друда».

Поспешив к Вётью, Г. М. бесцеремонно отмахнулся от ее сетований по поводу головных уборов.

– Кто этот человек, который только что вошел? – спросил он. – Если романы начинают воплощаться в жизнь, то я хочу об этом знать. Его фамилия случайно не Джаспер?

– Бог с вами! – изумленно воскликнула Вётью. – Не несите чепухи! Это мистер Бенсон, местный регент.

– Что он за тип?

– Ну-у-у… – Широкие плечи Вётью колыхнулись, но по этому движению было непонятно, питает ли она к мистеру Бенсону симпатию или неприязнь. – Он не пьет и не курит. Почти не смеется. О-о-очень серьезный. Хотя голос у него приятный. Когда он поет, кажется, что хор ангелов спустился с небес на сцену театра «Тиволи» и исполняет «О соле мио».

Г. М. хмыкнул и покосился на джентльмена с бакенбардами:

– И еще один вопрос, дорогуша. Когда отсюда ушла Марион Тайлер?

– Примерно час назад, – хихикнула Вётью. – Она была слегка под мухой, но это моя вина.

– Вы что же, учили ее жизни?

Вётью загадочно улыбнулась поверх бутылька с лаком для ногтей.

– Технике, скажем так, – поправила она, изучая свой маникюр. – Существует одна техника, которой самое время воспользоваться, когда тебе около тридцати. Техника безотказная, голубчик, и работает со всеми. Марион, конечно, постарше, но совершенно неопытная. А что? У вас какие-то возражения?

– У меня? Да боже упаси! Я только за… Я ухожу, – добавил Г. М., направляясь к двери.

– А как же ваш ужин, голубчик? Он стынет в столовой…

– Я сказал, что ухожу.

Вётью заговорила громче:

– Голубчик! Куда же вы уходите?

– Навестить одну девицу, – не задумываясь, слукавил Г. М.

Оставив позади разгневанную белокурую богиню, Г. М. вышел на темную и прохладную Хай-стрит. Если не считать огней расположенной через дорогу «Лошадиной головы», где тоже бурлила жизнь, на улице царил полумрак, поскольку местные жители предпочитали не жечь попусту свет в гостиных, а коротать вечера в глубине дома.

Не пройдя и двух шагов, Г. М. столкнулся с Рэйфом Дэнверсом из книжной лавки напротив. На кончике носа у букиниста, как всегда, красовалось пенсне, а на свою седую шевелюру он водрузил черную мягкую шляпу с широкими полями.

– А я-то надеялся… – начал он, но Г. М. тут же его перебил:

– Рэйф, я вами постыдно пренебрег. А вы между тем как раз тот, кто способен мне помочь. Идемте!

– Куда?

– К полковнику Бэйли.

– Вообще-то, – сухо заметил Дэнверс, – меня туда никто не приглашал.

– Ох, сынок! Джоан и полковник у Марион Тайлер. В доме никого, кроме прислуги. А Поппи мне нравится. Когда она вам требуется, она тут же скатывается с лестницы и выполняет любую вашу прихоть.

– Предупреждаю вас, Генри! Если вы опять задумали какой-то фокус…

Луна осветила странное выражение лица Г. М.

– Сынок, – тихо произнес он. – Никогда в жизни я не был серьезнее. Мне необходимо удостовериться в том, что я, кажется, знаю, как Вдова проникла в запертую спальню, а потом выскользнула из нее.

К тому времени, когда Г. М. закончил повествование о событиях предыдущей ночи, в холодном свете луны перед ними вырисовалась западная стена дома полковника Бэйли, окна которого зияли темнотой. Тонкая дымка тумана льнула к земле. Стоук-Друид выглядел сейчас совсем иначе, чем днем.

– Если все было так, как вы говорите, – сказал Дэнверс, пожимая плечами, – то это выходит за границы человеческого понимания, а значит, это невозможно.

Вместо ответа Г. М. нажал на кнопку электрического звонка возле входной двери.

Поппи, нежное лицо которой полыхало лихорадочным румянцем (что не являлось следствием недомогания), сидела в кухне и слушала радиоспектакль в жанре хоррор. Услышав звонок, она вскочила как ужаленная, хотя и понимала, что привидения в дверь не звонят.

Взбежав вверх по лестнице и пулей пролетев по коридору, она с облегчением выдохнула, когда увидела на пороге Г. М. и стоящего за ним Дэнверса.

– О сэр! – воскликнула она.

Г. М. объяснил ей, что намерен исследовать спальню Джоан.

– Исследуйте, пожалуйста! – согласилась Поппи, включая свет в прихожей. – Но вам лучше поторопиться. Думаю, сегодня мисс Джоан вернется. Она говорит, что не желает, чтобы с ней нянчились. Да и что с ней не так? Даже доктор Шмидт…

– Шмидт? – перебил ее Г. М. – Они вызывали доктора? Скажите-ка мне, дорогуша, что вы думаете о докторе Шмидте?

– А что я могу о нем думать? – тряхнула головой Поппи. – У меня сроду ничего не болело, в отличие от других. Стетоскопом доктор Шмидт больных не выслушивает, микстуры, как настоящие доктора, не выписывает. А если и выписывает, то нечасто. Вот Марта, что прислуживает у мисс Тайлер, рассказывает: дескать, надевает он свои огромные очки и начинает пялиться на мисс Джоан. Еще и слова мудреные говорит, которых мисс Джоан и слыхом