Отпечаток на бархате - Карен Одден

Норткотт изумленно раскрыл рот и в ужасе уставился мне в глаза.

— С ней все… все хорошо? Где она?

— В больнице на Денмарк-стрит. У нее сотрясение мозга, но она быстро поправится.

Норткотт с облегчением улыбнулся, затем снова озабоченно нахмурился.

— Но… вы сказали, что ее муж убит?

— Вы знали мистера О’Салливана?

— Н-нет. Нет, никогда его не встречал. — Он зашел с другой стороны: — Бедная женщина! Вдова… Все так неожиданно! Как его убили?

— Мистер О’Салливан был застрелен.

— Господи боже мой… — Норткотт с тяжелым вздохом откинулся на стуле. — Это ужасно, ужасно!

Я молча кивнул.

— Что-нибудь украли? Это ведь, наверное, было ограбление?

— Да, вынесли большую часть товара.

Норткотт вздрогнул, и его взгляд невольно упал на шкафы с гроссбухами, где содержались все сведения о чайной компании.

— Господи… — тихонько повторил он.

— Случалось ли вам бывать в этой ювелирной лавке?

Он покачал головой.

— Элизабет туда вроде бы заходила. Они с Аделией довольно близкие подруги.

У меня по результатам разговора с мисс Норткотт такого впечатления не сложилось, хотя людям свойственно скрывать подлинные чувства в беседе с инспектором полиции.

— Как вы с ней познакомились?

— Э-э-э… даже и не припомню, — неуверенно пробормотал Норткотт. — Моя сестра… наверное, она познакомилась с миссис О’Салливан на каком-то вечере или на концерте. Элизабет учится в Королевской академии на Тентерден-стрит по классу фортепиано.

— Ах, вот как.

Мне стало понятно, почему у нее такие ловкие пальчики — приметил, когда она разглаживала складки юбки.

— Послушайте, — заговорил Норткотт, — можем ли мы что-то сделать для миссис О’Салливан? Наверняка Элизабет готова с ней побыть первое время, или…

— Уверен, она оценит любое участие, — ответил я.

Пальцы молодого человека нервно забегали по подлокотнику стула.

— Ужасно, — еще раз повторил он.

Я поблагодарил его за беседу и покинул фабрику.

Добравшись до Ярда, я обнаружил Корравана в его кабинете — он что-то писал в блокноте. Я и сам собирался записать все, что удалось выяснить, а уж затем уйти домой. Мистер Винсент настаивал, чтобы мы не запускали это дело — не ровен час нас вздумает посетить кто-то из контрольной комиссии парламента. Могут попросить ознакомиться с записями. Я не возражал, поскольку события дня, перенесенные на бумагу, нередко позволяли вычислить модель, по которой действует преступник, вспомнить мелкие подробности и спланировать завтрашний день.

Я поделился результатами с Корраваном, и он выслушал меня с величайшим вниманием. Дослушав, кивнул.

— Никто на Сент-кросс-стрит ничего не видел и даже не слышал звона разбитого окна, — раздраженно буркнул он. — В основном говорят — якобы закрыли ставни из-за ливня. Однако в пабе чуть ниже по улице ставни были открыты: там есть козырек, защищающий от дождя, а с запертыми окнами сидеть душно. Один из посетителей заявил, что видел, как в лавку через черный ход в начале десятого вошла женщина. Другой возразил — мол, было почти десять. Хозяин же паба шепнул: оба изрядно набрались, а часов в пивном зале нет. Итак, нам известно одно: женщина вошла в лавку через некоторое время после того как зажгли газовые фонари. Больше никто ничего толком сообщить не может.

— Через черный ход вошла миссис О’Салливан, — задумался я, — однако это не значит, что грабитель не проник в лавку тем же путем. Просто его никто не видел.

— Что ж, у Атертона я разжился более полезными сведениями, — покачал головой Корраван.

Откинувшись на спинку стула, он уперся коленом в столешницу, крутя в пальцах дорогую, покрытую черным лаком ручку. Подарок от друга, сказал он мне однажды, когда я выразил восхищение красивой игрушкой. Судя по его тону, другом была женщина, однако, посмотрев Корравану в глаза, я решил не уточнять.

— Вот как? Что интересного он сообщил?

— Я проверил его бухгалтерскую книгу. Получается, Атертон брал деньги из кассы авансом в счет будущих выплат.

— Неужто он сам на это указал?

— Нет, и еще упирался. — Корраван убрал ручку и положил локти на стол. — Сказал, операция должным образом задокументирована, О’Салливан был в курсе дела, что подтверждено инициалами «Ф.С.» сбоку от бухгалтерской записи. Затем Атертон вдруг помрачнел и заявил: он понимает, как это выглядит, и теперь мы наверняка сделаем вывод о его виновности. Я спросил, зачем ему потребовались деньги. Купить кое-что по просьбе молодой жены, ответил он. Занавески, обои, кое-какую мебель и все в таком духе. Они поженились в сентябре и живут теперь в роскошном новом доме в Ислингтоне.

— Хм… — задумался я. — Нет ли тут мотива? Возможно, Атертон живет не по средствам? С другой стороны, зачем красть из лавки почти весь запас товара? Разве не разумнее было бы втайне от компаньона забирать понемногу?

— Я тоже сразу об этом подумал, хотя, полагаю, О’Салливан заметил бы малейшую недостачу.

Корраван встал и выглянул в единственное окно в кабинете, из которого открывался вид на Темзу.

— Атертон также обронил, что они с О’Салливаном были всего лишь партнерами, но не друзьями.

— Он особенно подчеркивал: они равноправные компаньоны, — вспомнил я.

— Да, я его об этом спрашивал, — отвернулся от окна Корраван. — Выяснилось, что пятнадцать лет назад О’Салливан был известен как лучший в Лондоне огранщик драгоценных камней. Увы, он ирландец, поэтому его имя в названии компании не упоминается.

Корраван и сам был ирландцем, и я понимал, какие препоны вставали в таком случае на пути человека, стремящегося сделать карьеру.

— Атертон, англичанин до мозга костей, дал название компании и внес две трети денег на приобретение лавки и первой партии товара, — продолжил Корраван. — О’Салливан, соответственно, вложил недостающую треть, а также привнес в дело свой опыт. Прибыли они делили поровну.

— Не кажется ли вам, что со временем Атертона перестала устраивать половина прибыли? Ведь его доля, как ни крути, больше.

— Все может быть, — пожал плечами Корраван, отошел к столу и