Фактор Лилит - Джин Пайва

Расслабившись, Джефф улыбнулся и взял вторую руку Элизы.

– Кажется, я понимаю, что ты имеешь в виду. Временами мне кажется, что моя жизнь началась, когда я встретил тебя. Но ты знаешь мою семью, и меня тоже, наверное, знаешь лучше, чем я сам. И мне тоже хочется больше узнать о тебе. На худой конец, теперь мне известно, как зовут твою сестру. Талия. Элиза и Талия. Редкие и красивые имена. Если твоя сестра так же необычна, как и ты, я начинаю понимать, почему ваша мать выбрала вам такие почти волшебные имена.

У Элизы перехватило дыхание, наметившаяся доверительность исчезла.

– Волшебство тут ни при чем. Это семейные имена. Наша бабушка была Элиза Марги, а прабабушка – Талия Дора.

– Смахивает на настоящий матриархат, надо сказать, – поддразнил ее Джефф. – А братья у вас были?

– Нет. – Тень упала на лицо Элизы. – Но я думала, тебя интересует моя сестра.

– Меня интересуешь ты, милая, и именно по этой причине я интересуюсь всем, что имеет отношение к тебе. Иметь близнеца – это необычно. Я просто удивлен, что мне об этом не говорили.

– Я не знаю, где теперь Талия. Она может быть где угодно – в Новой Каледонии, в Сибири, в соседнем городке. Хотя, думаю, я бы знала, появись она поблизости. – В ее голос вкралась неуверенная нотка. – По крайней мере, надеюсь, что знала бы.

– Конечно, знала бы, – уверенно произнес Джефф, позабавленный тем, как приоткрывается завеса тайны, которой окружено прошлое его жены. – Уверен, вы бы связались. Близнецы, даже если ссорятся, очень близки.

– Мы были очень близки.

Принесли коктейли, и, радуясь передышке, Элиза сделала глубокий глоток жгучей ледяной жидкости, прежде чем продолжить.

– Ближе, чем говорится во всех классических научных трудах. Мы жили одни, с мамой, у нас не было никаких друзей. Только мы. Все, что девочка обычно переживает в обществе сверстников, мы делили между собой. Временами мы друг друга просто не переносили, даже не могли быть в одной комнате. Но, что еще хуже, быть порознь мы тоже не могли.

К удивлению Джеффа, Элиза заговорила монотонно, словно читая лекцию. Тепло и юмор исчезли из ее голоса, появилась странная отстраненная созерцательность.

– Если две взрослеющие девочки живут так замкнуто, в их поведении неизбежно появляется сходство. Кузен Дарвина Фрэнсис Гэлтон первым заинтересовался близнецами. Он установил, что над судьбой близнецов довлеет своего рода предопределение, одновременно и врожденное, и приобретенное. Даже если близнецы воспитываются порознь, в борьбе между природой и воспитанием побеждает природа. Мы с Талией разделили все: и природное сходство, и общее воспитание. Мы все делали вместе: вместе играли, вместе учились, даже спали на одной и той же двойной кровати. Я… – На мгновение ее голос снова потеплел. – Я часто вспоминаю эту близость, по крайней мере до того времени, когда мы были в старших классах. – Элиза вернулась к сухому, повествовательному тону, словно спохватилась, что едва не выпустила важный раздел своей лекции: – У Талии менструации начались у первой, у меня – через месяц. И все же… – голос Элизы снова дрогнул, – я всегда чувствовала ее боль, и как у нее течет кровь, тоже.

– Элиза, в чем дело? Ты говоришь, как робот, а не живой человек.

– Временами единственный способ разобраться в личных проблемах – это проявить клиническую объективность к предмету.

– Но мы обсуждаем не лабораторный опыт. Мы говорим о тебе – и твоей сестре.

Элиза смотрела на мужа, не решаясь – или не желая – сломить лед между ними.

Джефф подметил ее колебания и немного надавил, стараясь проникнуть глубже, вытеснить, изгнать беса, отравляющего жизнь его жены, – голыми руками, если сумеет.

– Выходит, вы с сестрой глубоко сопереживали друг другу. Как доктор, Элиза, ты должна знать, что это распространенное явление у девочек, в особенности – девочек-подростков. Это не просто нормально – я бы сказал, это предсказуемо, в особенности в таких обстоятельствах.

Элиза встретила его взгляд своим, ясным и твердым.

– Ты прав. Эту область я специально изучала в медицинской школе. Вот почему я говорю, как робот. – Улыбка тронула уголки ее губ. – Узы между близнецами теснее, чем между просто сестрами, но иногда подружки-подростки имеют почти телепатическую связь. Это обычно кончается или обрывается ко времени, когда одна или обе девочки переносят свои чувства и мысли на мальчиков.

– Так оно и было с вами? Ты начала встречаться с мальчишкой, и с первым поцелуем связь прервалась?

Короткая улыбка пробежала по губам Элизы.

– Почти в точку. Нам наконец разрешили пойти в школу. Раньше церковные старейшины учили нас дома, и мы хорошо успевали – как выяснилось, очень хорошо. Они были хорошими учителями, и, как я предполагаю, учеба без раздражителей, то есть сверстников, может быть весьма успешной. У нас не было проблем с поступлением в старшую школу. Мы обе прошли тесты без труда.

Единственной настоящей проблемой была наша близость. В первый школьный год мы были неразлучны. Мы вместе ходили в школу, вместе сидели на уроках, вместе ели, учили задания и, конечно, вместе возвращались домой. Мы почти никогда не разговаривали с одноклассниками.

Потом с нами заговорил один парень, когда мы занимались в библиотеке. Талия особенно ловко управлялась со словами, у нее это выходило отлично. Она писала короткий рассказ по английскому, а я уткнула нос в учебник по биологии. Парня звали Джейсон. Думаю, он сам не знал, с кем из двоих хочет поболтать, поэтому сел лицом к нам, посерединке. Он был высокий, даже долговязый, с копной белокурых волос и необычными глазами, темно-синими, ясными и блестящими. Когда он смотрел на человека, сразу ясно было, какой он славный искренний парень. Его душа отражалась на лице. Он мне сразу понравился. Талия бросила на него один взгляд – и я почувствовала, что для нее это настоящее потрясение. Это был почти что последний случай, когда я чувствовала, о чем она думает.

– Должен сказать, это совершенно нормально. В самом деле, не вижу в этом ничего странного. Твоя сестра положила глаз на мальчишку – как я понял, первый раз в жизни – и оставила тебя с носом. Хотя, конечно, не могу представить себе, как это он не сообразил, с кем ему заговорить… Не важно, как выглядит Талия, все равно она не могла быть такой ослепительной, как