Рябь во времени - Джули МакЭлвен

Если посмотреть с этой стороны, стены и впрямь не требовалось. — А сколько пациенток сейчас живёт в доме Шея?

Макбрайд ответил не сразу. — Сейчас у нас двенадцать дам, — наконец произнёс он, когда они достигли лестничной площадки второго этажа.

Они стояли в широком коридоре. Дальше лестница вела на третий этаж. Пять узких окон вдоль одной стены пропускали свет, придававший выцветшим мятно-зелёным обоям сероватый оттенок. Напротив окон выстроилось больше дюжины дверей с тёмными деревянными филёнками. Коридор вполне мог принадлежать какому-нибудь большому особняку — если бы замки на дверях спален не находились снаружи.

Впрочем, сейчас большинством замков не пользовались. Одни двери были приоткрыты, другие распахнуты настежь. Из одной комнаты доносилось негромкое, по-детски тонкое пение — кто-то фальшивил. На затылке у Кендры зашевелились волосы, и она с трудом сдержала дрожь. Жуть.

— Для здания таких размеров двенадцать пациенток — совсем немного, — заметил герцог.

Макбрайд замешкался, словно решал, что лучше ответить. Потом просто покачал головой, подошёл к одной из ближайших открытых дверей и негромко постучал по косяку. — Леди Эвелин? К вам гости.

Кендра не знала, чего ожидала, но уж точно не того, что увидела, подойдя к порогу. Спальня леди Эвелин оказалась просторной: стены, оклеенные шёлковыми обоями, розовая кровать под балдахином, обитая бархатом кушетка с пуговичной стяжкой. Сияющие полировкой стулья в стиле Чиппендейла стояли вокруг подходящего к ним стола. В углу помещался письменный столик в стиле королевы Анны — сужающиеся ножки, инкрустация из ценных пород дерева. Ничего рваного или обтрёпанного здесь не было. Если остальной дом Шея и вызывал у Креймора сомнения, то эта комната, возможно, успокоила его — или его совесть. Убранство казалось Кендре слишком девчачьим, но она признавала, что спальня вполне подошла бы для загородной усадьбы.

У широких окон с ромбовидными стёклами, обрамлённых шторами из розовой парчи, стояла стройная женщина среднего роста. При появлении гостей она обернулась.

Леди Этвуд описала сестру Реджинальда Лансинга как невзрачную малышку, и Кендре пришлось с ней согласиться. Волосы леди Эвелин были бледными, словно лунный свет, брови и ресницы настолько светлыми, что казались отсутствующими. Она носила полный траур — по отцу, умершему шесть месяцев назад, догадалась Кендра. Неизменный чёрный цвет ей совершенно не шёл. С резкими узкими чертами и горьким выражением, неуместным на столь юном лице, девушка немного напоминала Кендре кролика-альбиноса.

С другой стороны, проведи Кендра шесть месяцев в психиатрической лечебнице лишь потому, что брату не понравился её избранник, она тоже стала бы озлобленной.

— Мисс Донован приехала повидаться с вами в сопровождении герцога Элдриджского и лорда Сатклиффа, — произнёс Макбрайд подчёркнуто ровно, словно ждал, что леди Эвелин тут же опровергнет заявления Кендры о дружбе.

Почти бесцветные голубые глаза леди Эвелин остановились на Алеке с тревожащей пристальностью. — Я знаю, кто вы! Нас не представляли друг другу, милорд, но я видела вас на балах в Лондоне — когда ещё бывала на балах. — Она издала короткий резкий смешок, шагнула вперёд и присела в церемонном реверансе, который в этих обстоятельствах выглядел странно. — Милорд. Ваша светлость.

— Прошу простить наше вторжение, миледи, — сказал герцог, когда она выпрямилась.

Тонкие губы леди Эвелин некрасиво скривились. — Моё светское расписание, ваша светлость, совершенно свободно.

Повисла неловкая пауза.

— Нам нужно поговорить с вами о вашем брате, — сказала Кендра.

Бледные глаза переместились на Кендру, сохранив всё ту же напряжённую пристальность. — Нас с вами тоже не представляли, но я о вас слышала, мисс Донован. Американка, сыгравшая важную роль в расследовании убийства леди Довер. Об этом говорил весь Лондон, пока я там жила... Простите! Я отвыкла принимать гостей. Прошу вас, садитесь. — Она указала на комнату слегка дрожавшей рукой. — Надо приказать подать чай. И пирожные. Или вы предпочитаете что-то покрепче? Доктор Шей не одобряет спиртного — для пациенток, разумеется. Сам-то доктор Шей выпить не прочь.

— Леди Эвелин... — начал Макбрайд, нахмурившись.

Она резко повернулась к нему, глаза вспыхнули. — Я от него запах чувствовала!

— Вы слишком возбуждаетесь, миледи. Вам необходимо успокоиться.

В лице леди Эвелин на мгновение проступило нечто похожее на ненависть. Но тут же черты разгладились, она отвернулась от Макбрайда и ослепительно улыбнулась гостям. — Ещё раз простите. Мистер Макбрайд всегда так заботится о моём настроении. Правда ведь, мистер Макбрайд?

— Возможно, нам следует дождаться доктора Шея, прежде чем вас представят, — он чуть заметно выделил слово и бросил выразительный взгляд на Кендру, — мисс Донован в официальном порядке.

— Нет! Ко мне и так почти никто не приезжает. — Леди Эвелин направилась к столу. — Нужно присесть. Прошу вас.

— Спасибо, леди Эвелин. — Кендра приняла приглашение, последовала за хозяйкой к столу и села. Она продолжала наблюдать за лицом девушки, которое порозовело — единственный намёк на цвет во всей её бледной внешности.

Она дождалась, пока к ним присоединятся леди Эвелин, герцог и Алек. Макбрайд остался стоять, настороженно следя за ними.

— Нам обязательно нужен чай, мистер Макбрайд, — снова сказала леди Эвелин, нервно теребя юбку. — Так полагается. Это мои гости.

— Не беспокойтесь, — спокойно ответила Кендра. — Чай нам не нужен. Мы слышали, что ваш брат вчера приезжал.

— Да. Реджинальд — заботливый брат. Он упрятал меня сюда, но каждый месяц навещает. Разве это не забота?

Кендра решила счесть вопрос риторическим. — Скажите, были у вашего брата враги? Или с кем-нибудь возникли неприятности?

Леди Эвелин прищурилась. — К чему вы клоните?

Мягкого способа сообщить такое не существовало. — Вчера ночью вашего брата застрелили, миледи, — сказала Кендра. — Он умер. Мне очень жаль.

Леди Эвелин вздрогнула и схватилась бледной рукой за горло. Она часто заморгала. — Реджинальд мёртв?

— Да. Мне очень жаль.

— Но вчера вечером он был здесь.

— В него стреляли уже после того, как он уехал. Вы не знаете, кто мог желать вашему брату смерти?

Вместо ответа леди Эвелин вскочила, подбежала к Макбрайду и вцепилась в его руку. Тонкие пальцы впились в ткань сюртука. — Теперь я смогу уйти, правда? Реджинальд велел меня сюда поместить, но теперь его нет. Вы не можете удерживать меня здесь!

— Леди Эвелин... — Макбрайд тревожно посмотрел на неё. — Нам нужно поговорить с доктором Шеем. Он уехал в Лондон...

— Бэзил меня ждёт!

— Вам следует успокоиться...

Леди Эвелин внезапно пронзительно завизжала и бросилась к двери. Ошарашенная Кендра вскочила, решив, что девушка окончательно сорвалась и пытается бежать. Но уже в