Искатель, 2006 № 12 - Журнал «Искатель»

— Присаживайтесь, Георгий Свиридович! — пригласил Горшков. «Эк, ты опустился, Евгений Алексеич, перед «голубым» расшаркиваешься».

— А в чем дело, товарищ? — он стрельнул в следователя взглядом и потупился, как красна девица.

— Дело в том, что мне необходимо задать вам два-три вопроса. Что вы делали двадцать первого сентября, в воскресенье, после полуночи, примерно в четверть первого, в гостинице «Восход»?

— А что, людям возбраняется заходить в гостиницу?

— Гражданин Пышкин, мы с вами не по-приятельски беседуем. Я веду официальный опрос свидетелей по уголовному делу.

— Но я ни в чем не замешан! — выкрикнул Пышкин фальцетом. — А кто вам сказал, что я был там в это время?

— Вы узнаете позже, я зачитаю вам показания свидетельницы. Итак, были вы или не были?

— Был, был, куда от вас денешься! — ворчливо ответил Пышкин.

— Что вы там делали в такой поздний час?

— А вы не догадываетесь? — он кокетливо улыбнулся.

«Фу, гадость какая! Хуже проститутки. А еще мужчина!» — с досадой подумал Горшков.

— Отвечайте на вопрос.

— Я пришел на свидание.

— В Дом свиданий?

Пышкин картинно приподнял выщипанные брови.

— О-о-о! Вы и об этом знаете? Нет ничего тайного, что можно было бы скрыть от милиции, — он вдруг улыбнулся: доверчиво и простодушно. — Вы имеете что-то против… моих наклонностей?

— Это ваше личное дело, — отрезал Горшков. — Меня интересует вот что. По свидетельским показаниям, на этаже была одна из служащих или кто-то из клиентов. Вспомните, видели вы или, может, встретили кого-то на лестнице или в коридоре?

— И только-то? Ах! — Он типично женским жестом поправил прическу — длинные до плеч кудри. — Ну, не то чтобы встретил, а, к счастью, наоборот — избежал встречи…

— С кем? — Горшкова охватило нетерпение.

— Но я не знаю! Было темно.

— Расскажите подробнее, Георгий Свиридович. Постарайтесь вспомнить мельчайшие подробности. Это очень важно, — тон его был почти просящим. «А что делать?» — Вы вошли…

— Да, я открыл дверь, вошел, направился к лестнице и вдруг услышал, что кто-то спускается сверху. Мне совсем не улыбалось встретить хозяйку. Она одна могла задержаться так поздно. Короче, я моментально нырнул под лестницу, благо там темно, и присел на корточки в самом низу, прижавшись к стене. Это явно была женщина, я узнал запах духов.

— Вы не видели ее?

— Увы, нет! Если бы я знал, что это может понадобиться, я бы кинулся ей навстречу! — пылко продекламировал он.

— А духи? Что-то необычное?

— Ну, еще бы! Единицы из женщин имеют возможность душиться французскими духами «Нина Риччи». Одна из них — моя партнерша в театре. Меня тошнит от этого запаха, и я узнаю его из тысячи других!

— Что ж, это существенная деталь. Но еще — хоть что-нибудь! Может, рост?

— Я ведь не смотрел в ту сторону. Но… судя по тени на стене, она довольно высокая, примерно с меня.

«Этого еще не хватало! — возмутился Горшков. — Высокая только Л илия. Пользуется ли она этими духами? Час от часу не легче».

— А когда вы поднялись, ничего и никого больше не видели? Кстати, когда пришел ваш друг или подруга?

— Он ожидал на улице. Я зажег свет, и он поднялся ко мне.

— У меня все, Георгий Свиридович. Надеюсь, вы сообщили мне то, что было на самом деле.

— Упаси меня Бог солгать. Никому не пожелаю иметь дело с карающими органами.

* * *

— Лилия Эрнестовна, извините за беспокойство, Горшков из прокуратуры.

— Слушаю вас, — не очень приветливо сказала Лилия.

— Забыл задать вам один вопрос. Какими духами вы пользуетесь?

— Самыми лучшими, разумеется. А что?

— «Нина Риччо»? — Он намеренно исказил знаменитую фамилию.

— О, да вы никак разбираетесь в женской парфюмерии? Похвально, товарищ следователь! Да, именно этими духами. Только, умоляю вас, не Риччо, а Риччи. Не надо коверкать прекрасный благозвучный французский язык!

— Учту ваше замечание на будущее, — мягко согласился Горшков. — А зачем, Лилия Эрнестовна, вы возвратились в то воскресенье в Дом свиданий?

— Что-о-о? У вас неверные сведения. Я не одна в городе пользуюсь духами «Нина Риччи». Если вы на этом основании сделали такой поразительный вывод! — Она явно насмехалась.

— У меня есть свидетель.

— Да? Устройте очную ставку, и я плюну ему в физиономию. Я была о вас лучшего мнения. — И она бросила трубку.

«Нет, это не она. В ее голосе — одна издевка и ни малейшего испуга. Тогда кто? Ли-Чжан маленького роста. Но если Пышкин сидел на корточках, ему могло показаться, что женщина выше, чем на самом деле. И тень увеличивает размеры… Какими духами пользуется китаянка?»

* * *

Георгия обесчестили в тюремной камере. Едва он переступил порог, кто-то громко свистнул и восторженно завопил:

— А вот и дамочка пожаловала! — И ернически: — Как твоё фамилиё?

Георгий испуганно замер и вздрогнул от заскрежетавшего за спиной замка.

— Пышкин, — робко ответил он.

— Охо-хо-хо! — залилась вся камера громовым хохотом.

— Ну, уморил, ну, потешил, — сказал тот же голос с верхних нар. — Ги де Мопассан? Как же, как же! Читали в детском садике.

Проснулся Георгий козлом, петухом, крысой с кличкой Пышка, прилипшей мгновенно и намертво на все три года лагерей. Отныне в камере место его было возле параши. А в зоне им как хотели, так и помыкали «мужики». Трусливый и женственный, Георгий свыкся постепенно со своей печальной и постыдной участью и научился даже извлекать из этого пользу, пристраиваясь в любовники к авторитету в зоне.

Один из авторитетов и нашел его после освобождения и впился в беднягу, как клещ. Не только сам пользовался, но и клиентов пощедрее подыскивал в качестве сутенера. Слабохарактерный Пышкин и не думал сопротивляться, мечтая иногда, чтобы его благодетель подох какой-нибудь мучительной смертью, например от рака. Забывался он лишь в танце, невесомо паря по сцене, проживая не одну чужую жизнь. Остальное время — прозябание в однокомнатной конуре — без жены, без детей, без друзей, один как перст. А возраст неуклонно приближался к тридцати. Георгий старался не думать о будущем: балерун на пенсии — это что-то ужасное.

Спросив у Горшкова разрешения, Зилова обзвонила девочек и собрала их в своем кабинете. В десять минут восьмого вечера они все были на месте, кроме Пышкина, его решили не беспокоить, чтобы не шокировать остальных. Горшков тоже присутствовал, удобно расположившись в кресле, откуда он мог наблюдать за собравшимися. Матильда Матвеевна коротко объяснила причину, по которой вызвала их. Особого смятения среди женщин не произошло. Большинство уже знало