Живи и дай поесть - Моргана Бест

Но разглядывать его дальше было некогда: он резко приказал:

– Оба отойдите от тела!

Мистер Баттонс взял меня под руку, и мы отступили к стене, где остановились перед огромной картиной в золочёной раме.

Мужчина присел на корточки и осмотрел тело.

– Что вы можете рассказать о нём, мистер Баттонс?

Я заметила, что госпоже Апторп он этого вопроса не задал. И явно не случайно.

– В последнее время он чувствовал себя неважно: голова кружилась, мысли путались – и всё в таком роде.

Полицейский кивнул.

– Я вызову врача.

– Врача? Но он же мёртв! – вырвалось у меня.

Мужчина повернулся ко мне.

– Врач осмотрит тело и определит, умер ли он естественной смертью.

Я покачала головой и шагнула вперёд.

– Но у него изо рта пахло цианидом.

Полицейский прищурился.

– Вы это уже упоминали. – Он наклонился и глубоко втянул воздух. – Я ничего не чувствую.

Я подавила желание закатить глаза.

– Это генетическая особенность. Что бы там ни показывали по телевизору, лишь небольшой процент людей способен уловить характерный для цианида запах горького миндаля.

Полицейский оглядел меня с головы до ног, словно я была каким-то особенно странным насекомым.

– И откуда вам это известно? Цианид не продаётся на каждом углу – нельзя просто зайти в магазин и купить его. – В его голосе слышались недоверие и едва прикрытое пренебрежение.

– Мой бывший муж – инженер-химик, – ответила я, изо всех сил стараясь говорить ровно. – Он работает в одной из горнодобывающих компаний и занимается производством цианида натрия.

Полицейский снова посмотрел на меня.

– И вы хотите сказать, что чувствуете его запах?

Я кивнула.

– Никогда о таком не слышал. – Он выпрямился. – Так это вы будете снимать здешний коттедж?

Я снова кивнула.

– Да. Я Сибил Поттс.

– Сержант Блейк Уэсли, – представился он, скрестив руки на груди. – Так, всем выйти из комнаты. Из дома не уходите, пока я не возьму у вас показания. Подождите в столовой, а я пока оцеплю место происшествия.

Я вышла вместе с остальными. Кот увязался следом. Я подхватила его на руки, прижала к себе и свободной рукой погладила по спине.

– Весьма любопытно, – заметил мистер Баттонс на ходу. – Вы распознали яд по запаху?

Я кивнула.

– Да, этот запах я ни с чем не спутаю.

– Моя сумка!

Госпожа Апторп развернулась и поспешила обратно в прихожую. Вернулась она с сумкой на плече и связкой ключей, позвякивавшей в руке.

– Вот, Сибил, держите. Вот это у вас первый день выдался, правда? Будьте осторожны. И когда захотите, можете поужинать вместе с нами. Зимой мы ужинаем в половине шестого, а летом – в шесть.

– Спасибо, – пробормотала я, гадая, не поздно ли ещё передумать насчёт аренды. Я приехала в Литл-Таттерфорд в поисках тишины и покоя, но пока встретила лишь чудачества да грубость. Я уже наклонилась, собираясь выпустить кота, но госпожа Апторп остановила меня.

– Будьте добры, вынесите лорда Фаррингдона на улицу, Сибил. Он говорит, что крайне расстроен этим прискорбным происшествием.

Я моргнула – наверняка ослышалась. Неужели Крессида и правда считала, будто кот с ней разговаривает?

По дороге к парадной двери я увидела, как Блейк Уэсли и полицейский в форме натягивали вокруг двери кладовой жёлто-чёрную ленту с надписью «Место преступления. Вход запрещён».

– Я опрошу троих жильцов, нашедших тело, – сказал сержант Уэсли полицейскому в форме. – Подождите, пожалуйста, у двери, пока не приедут криминалисты.

Полицейский кивнул, но выглядел раздражённым.

– У нас при участке в Сиднее была своя криминалистическая группа, – проворчал он.

Сержант Уэсли вздохнул.

– Да, было бы неплохо. Но ближайшая группа – в Тамуэрте, в пятидесяти минутах езды отсюда.

Я усадила мурлычущего кота на стоявший снаружи стул и плотно закрыла дверь. Обернувшись, я оказалась лицом к лицу с сержантом.

– Что вы здесь делаете? Вам же велено ждать в столовой. – В его голосе слышалось явное неодобрение.

– Госпожа Апторп попросила меня вынести кота, – объяснила я, с досадой слыша, как оправдываюсь.

Сержант Уэсли прищурился и кивнул в сторону коридора. Я поспешила прочь, чувствуя себя провинившейся школьницей. К счастью, меня ждал мистер Баттонс.

– Столовая сюда, – сказал он. – Дом строился без всякого плана – здесь немудрено заблудиться.

«Без всякого плана» – это ещё мягко сказано. У меня нашлось бы несколько других определений – и ни одного приличного.

Пока мы шли, я осматривалась. Тускло освещённый коридор был оклеен кричаще-розовыми обоями в белый цветочек. По стенам вкривь и вкось висели картины в мрачных чёрных рамах: яркие пейзажи перемежались странными сценами. На одной юная женщина сжимала единственную ярко-алую розу и плакала кровавыми слезами.

– Работы самой Крессиды Апторп, – пояснил мистер Баттонс, указывая на картину, где парусник разбивался о скалы, а пассажиры падали за борт.

– О да, они весьма… э-э… своеобразны, – пробормотала я.

У второй двери слева мистер Баттонс тихо усмехнулся, открыл её и жестом пригласил меня войти.

В комнате стоял ледяной холод, и я поплотнее запахнула пальто. Все предупреждали, что в Литл-Таттерфорде холодно, но я и представить не могла, насколько. После солнечного побережья я оказалась вовсе не готова к пронизывающему холоду. Зима ведь ещё даже не началась, а я и без того её не любила. Но холод на улице меня не смущал, если можно было вернуться в тёплый дом. Этот же огромный дом, выстроенный без всякого плана, теплом не баловал, и я сильно сомневалась, что в моём коттедже будет теплее.

Мне отчаянно не хватало тепла – и в прямом, и в переносном смысле. Оставалось надеяться, что эта беспросветная зима в душе скоро уступит место долгожданной весне.

Мы вошли в просторную столовую, загромождённую как попало расставленным антиквариатом. В одном углу, под окном, стояла выцветшая зелёная двухместная кушетка. У противоположной стены стоял внушительный комод из красного дерева, а рядом с ним притулилось потрёпанное кресло с откидной спинкой. В центре комнаты господствовал длинный полированный обеденный стол из вишнёвого дерева. Я прикинула, что за ним легко разместятся двадцать гостей.

Мистер Баттонс подошёл к столу и сел, а я устроилась напротив. Пыли на самом столе не было, однако слабые солнечные лучи, с трудом пробивавшиеся сквозь маленькое окно, высвечивали пылинки, висевшие в воздухе. Затхлый запах не исчез и здесь, и мне ужасно хотелось настежь распахнуть все окна и впустить свежий воздух.

Крессида Апторп заглянула в комнату, затем вошла и заняла место за столом.

– Я подслушивала, о чём говорят полицейские, – с гордостью объявила она, взмахнув обеими руками.

Я воспользовалась случаем, чтобы рассмотреть её получше. Ярко-рыжие волосы и огромные красные очки невозможно было не заметить, но теперь я разглядела и длинное синее бархатное платье, отделанное золотой парчой. Уж не работала ли она когда-нибудь в театре? Слишком уж заметна была её страсть к эффектным жестам.

Не зная, как реагировать на признание в подслушивании, я спросила:

– И сколько здесь сейчас полицейских?

– Всего двое, – ответила Крессида. – Блейк Уэсли возглавляет участок