Рябь во времени - Джули МакЭлвен
— С чего ему соглашаться на такое унижение?
Алек, похоже, понял. — Кто отец этой девушки?
Манро помедлил. — Мистер Пирс Осмонд.
— Финансист?
— Да. Он ещё занимается торговлей пряностями. Кажется, его новый зять тоже связан с этой торговлей. — Манро развёл руками. — После свадьбы все стороны остались довольны.
Пальцы Кендры стиснули бокал. Как легко они всё замяли. А как же сама девушка? Сначала родные упрятали её в дом Шея, затем её изнасиловали, а после принудили к браку, чтобы скрыть преступление. Где во всём этом было её право голоса?
— Значит, тому служителю позволили уйти и приставать к другим женщинам? — спросила она, не сумев скрыть чувства. — Где же справедливость? Манро покачал головой.
— Служитель утверждал, что невиновен, но впоследствии покончил с собой. Вероятно, из-за угрызений совести. Возможно, справедливость всё же восторжествовала.
— А какое отношение эта давняя история имеет к убийству лорда Креймора? — вмешался Сэм. — Несчастье мисс Осмонд случилось задолго до того, как лорд Креймор отправил сестру в лечебницу.
Он был прав. Единственное, что связывало два случая, — дом Шея. Но две смерти, имевшие отношение к одному месту, вызывали у Кендры глухое беспокойство.
— Мистер Осмонд открыто выражал недовольство домом Шея, хотя и не называл причин, — продолжил Манро. — Возможно, люди догадались об истине. Как бы то ни было, они начали забирать оттуда родственниц. Мне рассказывали, что с тех пор доктор Шей отчаянно пытается восстановить доброе имя своё и заведения. Дело не только в утрате положения в обществе, понимаете. Тут замешаны и деньги.
— Судя по запущенному состоянию дома Шея, восстановить репутацию ему не особенно удалось, — заметил Алек.
— Я бы не был столь уверен, милорд, — ответил Манро. — Насколько мне известно, когда лорд Креймор выбрал его заведение для сестры, положение доктора Шея в высшем свете заметно укрепилось. После скандала это был первый пэр королевства, доверивший ему родственницу.
— А то, что милорда застрелили сразу после посещения дома Шея, вряд ли пойдёт на пользу делу, — язвительно вставил Сэм. Он допил виски и со стуком поставил стакан на стол. — Хотя если доктор Шей заполучил «Розовую Анахиту», кредиторов ему ещё долго не придётся бояться.
Глава 19
Позже тем же вечером Кендра стояла у окна своей спальни в особняке на Гровенор-сквер и смотрела в дождливую ночь. Она была в тонкой ночной сорочке, отчего отражение в стекле казалось призрачным. Позади неё комната мерцала тёплым светом двух свечей и огня в камине. Парк через улицу был погружён в непроглядную тьму. Гровенор-сквер оставалась одним из немногих мест в Лондоне, где не поддались увлечению новым газовым освещением, предпочитая слабый свет масляных фонарей, которые закон обязывал каждое домовладение держать у парадных ступеней.
Дверь открылась, и Кендра обернулась. В комнату проскользнул Алек.
— Ты меня ждала? — улыбнулся он, бросив мокрую бобровую шляпу и перчатки на ближайший стул.
— Похоже, что так. — Она подошла помочь ему снять пальто.
Он присел, чтобы стянуть сапоги, и наблюдал, как она встряхивает пальто, стряхивая капли, а затем вешает его на тот же стул. — Надеюсь, думала ты не обо мне. А то у тебя такой хмурый вид.
— Нам нужно поговорить. — Кендра едва не улыбнулась при виде настороженности, мелькнувшей у него в глазах. Видимо, фраза «нам нужно поговорить» звучала здесь так же зловеще, как в её собственное время.
— О чём? — спросил Алек.
— О Медведе.
Он промолчал, снимая фрак.
— Если я захочу поговорить с ним, я поговорю. Это не светский визит, Алек. Мы расследуем убийство.
Он раздражённо дёрнул узел шейного платка. — Упаси боже меня не радоваться мысли, что моя невеста водится с чёртовым преступником.
— Почему? Потому что тебя это опозорит?
— Не говори глупостей. Ты забыла, чем он угрожал тебе?
Кендра вздохнула. — Мы уже спорили об этом. Ты знаешь, что я оставалась с ним наедине несколько раз и он не причинил мне вреда. Напротив, пару месяцев назад даже пытался меня спасти.
— И от этого мне должно стать легче? Этот злодей слишком уж тобой интересуется!
Кендра решила оставить замечание без ответа — главным образом потому, что в нём была крупица истины. Она шагнула ближе, отвела его руки и начала расстёгивать пуговицы на рубашке. Не отводя взгляда, сказала: — Алек, ты должен мне доверять. Верить, что я могу за себя постоять. Иначе у нас ничего не получится.
На его скуле дёрнулась жилка. — Ты не можешь требовать, чтобы я не беспокоился за тебя.
Она скользнула ладонями под распахнутую рубашку и положила их ему на грудь. Под рукой билось его сердце. — Мне не нужен защитник. Мне нужен партнёр. Я способна о себе позаботиться.
— Припоминаю, как ты возражала против того, чтобы я на днях ездил верхом один. Напомнить, что и я умею о себе позаботиться?
— Это... — Другое дело, хотела сказать она, но не смогла.
Он бережно обхватил её лицо ладонями и чуть улыбнулся. — Я люблю тебя. Любить — значит желать, чтобы с тобой ничего дурного не случилось. И тревожиться о тебе. Тревожиться друг за друга.
— Тревожиться — одно. Раздавать приказы — другое.
— Хм. — Он убрал с её лба выбившийся локон. — Например, когда ты приказала мне не выезжать ночью одному.
Кендра разрывалась между раздражением и смехом. Победил смех. — Ладно, признаю. — Но улыбка поблекла, когда она покачала головой и взглянула ему в глаза. — Легко нам не будет, верно?
— Всё по-настоящему ценное не даётся легко. Может быть, стоит представить наши отношения как «Розовую Анахиту». Огромное давление создало нечто редкое и драгоценное. И прочное. — Он притянул её к себе и поцеловал в лоб. — Постараюсь в будущем не быть столь властным, когда буду отдавать распоряжения.
Она приподняла бровь. — То есть распоряжения ты отдавать всё-таки намерен.
— Если речь о твоей безопасности — безусловно.
— Алек...
— А ты, не сомневаюсь, поставишь меня на место. Мы будем спорить. Моя мать умерла, когда я был ребёнком, но я помню их с отцом жаркие ссоры. И знаю, что любили они друг друга с такой же страстью.
Кендра заметила, как потемнели его глаза, и поняла, что он вспомнил время после той жизни — когда мать умерла, а отец женился снова. В отличие от его итальянской матери, Эмили Телфорд была образцовой английской леди. Пасынка она невзлюбила, а после смерти его отца, когда титул и большая часть состояния достались Алеку, неприязнь только усилилась. Эмили не замедлила отправить пасынка в пансион, несомненно надеясь, что с ним