Провалы - Ольга Птицева
— Можно? — прошептал Максим ей в шею.
Соня не ответила, но потянулась в ответ. Максим притянул ее ближе. Они целовались долго, неловко, будто заново учились. Соня чувствовала его возбуждение все ярче, все более обжигающе. Оно заглушало ее собственную усталость, отодвигало подальше весь этот день, весь этот месяц, а может, и год.
Максим стянул с Сони топ, замер, глядя на ее тело.
— Ты так похудела… — проговорил он.
— Давай потом, — попросила Соня и потянула его за шею вниз.
Максим был осторожным, почти робким — гладил ее бедра, целовал плечи, спрашивал: «Тебе так хорошо? А так?» Соня кивала, наблюдая за собой со стороны. Прикосновения Максима — такие знакомые и нежные — были приятными, но Соня почти их не ощущала. Она лежала под мужем, обхватив ногами его бедра, и смотрела в потолок.
— Макс, — услышала она собственный голос. — Трахни меня пожестче. Хорошо?
Он замер, приподнялся на локтях, посмотрел на нее удивленно.
— Что?
— Ну… — Соня отвела глаза. — Не знаю. Просто хочется.
Она всегда просила Максима быть нежнее, медленнее. А сейчас ей хотелось, чтобы он сжал ее запястья, придавил, заставил почувствовать хоть что-то острое и настоящее. Максим нахмурился, но кивнул. Перехватил ее руки, прижал к подушке над головой. Двинулся резче, сильнее. Соня зажмурилась. Боль была слабой, но она хотя бы прорывалась сквозь ватную пелену, и Соня почувствовала себя живой — ненадолго, на несколько секунд. Максим кончил, обмяк, неловко тычась губами в губы Сони, потом откатился в сторону. От него легонько пахло фуршетными коктейлями и дорогими бутербродами. Соня лежала, глядя в темноту. По коже разливалось тепло, но внутри оставались гулкие пустоты.
— Ты как? — спросил Максим, поглаживая ее по руке.
— Хорошо, — соврала Соня.
Он притянул ее к себе, обнял. Соня уткнулась лицом ему в грудь. В голове роились обрывки мыслей. Соня попыталась прогнать их, сосредоточиться на дыхании Максима. Но не получалось. Внутри разрасталось беспокойство — тихое, настойчивое, как зуд под кожей. Соня осторожно выскользнула из объятий Максима, встала, накинула халат. Прошла на кухню, налила воды из-под крана, выпила залпом. Вода была теплая и невкусная. Соня поставила стакан в раковину и посмотрела в окно. Снаружи было темно. Уличные фонари размывали очертания домов. Соня прижалась лбом к холодному стеклу и закрыла глаза.
Сонька… Принеси мне водички, пожалуйста… Пить хочется.
Соня распахнула глаза. За окном ничего не изменилось. Те же дома, те же фонари. Но в одном из окон напротив мелькнул силуэт — женская фигура с длинными волосами. Соня моргнула. Силуэт исчез. Соня рванула к крану, набрала сразу два стакана воды и выпила их, фыркая от жадности.
Вода с шипением наполнила еще один стакан.
Дура дурацкая
Соня сидела на диване, поджав ноги. На полу перед ней валялся чемодан; в него уже были сброшены парочка легких платьев, красный купальник с открытой спиной и три тюбика солнцезащитного крема. Максим горел идеей отпуска так сильно, что Соня была готова и дома наносить SPF, чтобы не поджариться под лучами его воодушевления. Она все набирала в грудь воздуха, чтобы сказать: Макс, слушай, сейчас не время для поездки. Мы так и не получили подтверждения о перемещениях Ольги, мама, конечно, держит лицо, твердит, что Ольга просто в отпуск отчалила, но я же вижу, что она с ума от тревоги сходит, я себя ужасно чувствую и совсем не хочу на море. Больше всего мне хочется просто полежать дома, задернув шторы, и чтобы никто не фонил рядом, понимаешь? Даже ты. Давай, может, разъедемся на месяцок? Просто подышим друг без друга, а? Но вместо этого Соня готовила им на завтрак хэшбрауны с лососем и авокадо и заваривала утренний кофе. В таблетнице накопились пропущенные таблетки, Соня смыла их в унитаз, помыла руки и вернулась на кухню поддакивать отпускным планам.
— Там, короче, есть бухта с каменистым дном, — тараторил Максим, допивая первую чашку. — Узкая, вода прозрачная, а если нырнуть, то можно осьминогов увидеть и даже морских черепах!..
Соня растерянно кивала, крутила на пальце обручальное кольцо. Кажется, она правда похудела: раньше тонкий ободок из белого золота крепко обхватывал палец, а теперь держался только на косточке.
— Посмотрим на розовые пески, крепости всякие, можно еще до пресного озера доехать… Блин, как же оно называется? — Максим нахмурился и полез гуглить.
Пока он отвлекся, Соня сползла с дивана, обошла чемодан по широкой дуге и спряталась в туалете. Села на крышку унитаза, не снимая домашние шорты; на шнурке сбоку болтался телефон, в который Соня уже четвертый день старалась не заглядывать. От сообщений Егора растекалось болото обиды, удивления и досады. Соня молчала, а он недоумевал, требовал, тревожился и злился на это ее молчание. Последние непрочитанные сообщения Соня загрузила долгим нажатием на экран, чтобы не выдать своего появления.
«Ты меня загóстила, да?»
«Это вообще не ок»
«Ты же обещала помочь, так не делают вообще-то!»
«Блин»
«А может, ты пропала, как папа??»
«Соня, ты пропала?»
Лицу стало жарко от стыда. Соня прислонилась лбом к холодной плитке на стене. Потянулась написать Егору извинительное — мол, прости, я больше не хочу иметь ничего общего с этим твоим гулом, с этими своими ощущениями и с этой моей сестрой; я решила пить таблетки, много спать, трахаться с мужем и поехать с ним в оверпрайс-отпуск, а ты слушайся маму и готовься к учебному году; твой папа, скорее всего, тусуется где-нибудь с новой женщиной, нагуляется и вернется — так бывает в жизни, вырастешь и поймешь.
Соня высморкалась в кусочек туалетной бумаги, вытерла щеки. Пока она возилась, телефон завибрировал. Соня даже обрадовалась — не придется набирать простыню злого текста, сейчас она скажет это все Егору лично и попросит больше ей никогда