Гейл Линдз - Операция «Маскарад»

Элизабет взяла досье Хусейна Шахид Нуна и стала читать вслух, вспоминая фотографии симпатичного юноши с гладкой смуглой кожей, серьезными глазами и черными волосами, падающими на лоб:

«В 1980 году в Пакистане состоялся референдум, в ходе которого была одобрена исламистская политика президента Зия-уль-Хака, а срок его полномочий продлен еще на шесть лет. Укрепив таким образом свои позиции, президент призвал к проведению парламентских выборов. Отец Хусейна Шахид Нуна, известный государственный деятель, объявил о выдвижении своей кандидатуры. Незадолго до выборов он отправился в Кембридж проведать сына и, будучи в Англии, погиб в автомобильной катастрофе. Он находился в машине один, свидетелей аварии не было. Согласно полицейскому протоколу, отец Хусейна съехал в кювет и, выброшенный из салона, умер в результате перелома шейных позвонков. Следователь заявил, что в момент аварии погибший был в состоянии сильного алкогольного опьянения. У властей не было оснований квалифицировать это происшествие иначе, нежели несчастный случай.

Шахид отказался поверить в официальную версию. Он заявил, что его отец был правоверным мусульманином, а мусульмане не употребляют алкоголь. Находясь в Кембридже, Шахид обвинил президента Пакистана в убийстве своего отца, обосновав это тем, что последний выступал в поддержку запрещенной Пакистанской народной партии.

Проведя собственное расследование, Шахид впоследствии объявил друзьям, что, по его данным, президент Зия-уль-Хак для убийства его отца нанял киллера по кличке „Хищник“. Когда вскоре после этого Шахид вернулся в Пакистан, чтобы проведать семью, пилотируемый им одноместный самолет потерпел аварию и рухнул на землю неподалеку от его дома в западной части Пакистана. В результате катастрофы Хусейн Шахид Нун погиб. Пакистанское правительство провело расследование. По версии следствия вышла из строя система подачи топлива, в результате чего произошла авария. Шахид растерялся и совершил ошибку в управлении, в результате которой самолет врезался в землю».

— Не верю я этой чепухе насчет того, что его отец был пьян, — прокомментировал Флорес. — Настоящие мусульмане действительно не пьют спиртного. Я вполне допускаю, что старик Зия мог организовать устранение их обоих. Это был просто дикарь. Он обожал красоваться в военной форме, обвешавшись медалями, которыми сам же себя и награждал.

— В тех материалах, которые мне давали, ничего не говорилось о какой-либо связи между Шахидом и Хищником, — заметила Лиз. — Такое впечатление, что все, что имеет отношение ко мне, так или иначе связано и с Хищником.

— Может быть, Гордон или кто-то еще не хотел, чтобы ты знала, что Хищник был причастен к гибели Шахида?

— Но почему?

Они продолжали ехать на восток. Тени, падающие на шоссе от придорожных деревьев, становились все длиннее, Теперь Лиз изучала уже данные о Гэррике Ричмонде. Он был типичным американским юношей — пресвитерианин, участник движения скаутов, капитан школьной футбольной команды, староста старшего класса. Гэррик получил стипендию в колледже, играл за него в футбол в амплуа защитника, с блеском закончил его, специализируясь на изучении экономики, затем получил фулбрайтскую стипендию в Кембриджском университете. Он был светловолос, красив и обаятелен — неудивительно, что Лиз полюбила его.

— О Господи, ты только послушай, — обратилась Элизабет к Ашеру.

«Дипломная работа Гэррика Ричмонда была посвящена систематизации информации о наемном убийце с международными связями по кличке „Хищник“. Ричмонд собирал газетные вырезки, контактировал с отделом открытой информации Лэнгли, встречался с представителями Интерпола и разведки США, Великобритании и Западной Германии. Благодаря проявленной инициативе он получил предложение по окончании учебы приступить к работе в Центральном разведывательном управлении. Предложение было принято. Пройдя необходимую подготовку, Гэррик Ричмонд переехал в Кембридж, где, продолжая учиться, начал сотрудничать с агентством. Там же, в Кембридже, он познакомился с Элизабет Сансборо, на которой впоследствии женился».

— Опять Хищник. — Флорес почесал голову. — Ничего не скажешь, он все время напоминает о себе.

— Смотри, как странно. И Шахид, и мой муж так или иначе занимались «расследованием» деятельности Хищника. Это не может быть совпадением. Но ни в моих разговорах с Гордоном, ни в моем досье об этом не было сказано ни слова.

— И среди множества людей именно тебя угораздило встретиться с Хищником, и именно в тебя он стрелял. Еще одно совпадение, не так ли? Бог мой, да может, и Гордон Тэйт был с ним как-то связан!

Лиз надолго задумалась, затем дочитала досье Гэррика. Он погиб именно так, как ей рассказывали, — его схватили, пытали, а затем убили боевики шиитского движения Джихад. Это в любом случае был трагический конец, но с его смертью было особенно трудно смириться — несправедливо, когда из жизни уходят такие молодые и такие талантливые.

Примерно в часе езды от Денвера они остановились у бензоколонки и заправились. Когда пикап снова выехал на шоссе, Лиз открыла материалы, посвященные Саре Уокер. Там был уже знакомый ей фотографический портрет — лицо без особых примет, без родинок, нос с легкой горбинкой. Она стала сравнивать его со своей фотографией.

— Немного похожа на тебя, — заметил Флорес. — Есть что-то общее в строении черепа.

— Она и есть я, болван.

— Она не Лиз Сансборо, а Сара Уокер.

— Может быть, кто-то в Лэнгли взял мое фото, сделал кое-какие косметические изменения, убрал родинку, и пожалуйста — получилось фото Сары Уокер, которое поместили в реальное досье на несуществующего человека.

— Так в Лэнгли не делается, — сказал Флорес и ткнул Лиз пальцем. — Если по легенде ты была Сарой Уокер, ее фотография выглядела бы в точности как твоя.

— Ты хочешь сказать, что такая женщина существует на самом деле?

— Это могло бы служить объяснением наличия двух разных фотографий.

— Я тоже об этом думала. Но если Сара Уокер существует, где она была все то время, пока я играла ее роль?

— Может быть, помогала Хищнику где-нибудь в Париже?

— Это было бы хоть каким-то объяснением. Но почему в Лэнгли решили дать мне ее имя и ее легенду в качестве прикрытия?

Лиз раздосадованно покачала головой и стала думать о Хищнике. Неужели она когда-то сотрудничала с Хищником? Нет, она сделала бы все, чтобы этого избежать. Элизабет уже заглянула в досье террориста, собираясь снова погрузиться в чтение, но вдруг почувствовала неладное.

— Ну, началось, — прошипел Флорес. — Давай-ка на пол, быстро!

Не задавая вопросов и не выражая неудовольствия, она скользнула вниз и сжалась в комок.

— Опять вертолет?

Ашер надвинул поглубже свой «стетсон» так, что поля почти закрыли лицо, и только потом ответил:

— Нет, машина. «Олдсмобайл-катласс». Один такой я видел на Ранчо. Он нас догоняет.

Пикап продолжал мчаться по шоссе. Лиз, скорчившаяся на полу, от напряжения снова начала обливаться потом. Она чувствовала себя беспомощной, и ее бесило то, что она вынуждена полагаться на Флореса.

— Ну что там? — нетерпеливо спросила она.

— Это сам Гордон! — Ашер с чувством выругался.

Сердце Лиз подпрыгнуло и заколотилось где-то у горла.

— Где он?

— Догоняет нас справа. Вертит башкой во все стороны так, как будто у него шея на шарнирах.

Флорес еще сильнее нахлобучил шляпу и поправил темные очки. Теперь поля «стетсона» почти соприкасались с оправой. И вдруг Лиз с испугом увидела, как лицо Ашера раздувается и его черты становятся тяжелыми и грубыми, причем поросль на его подбородке и щеках лишь усиливает неожиданный эффект. Теперь за рулем сидел плотный крепыш с черной бородой, несколько неотесанный на вид и совсем не похожий на сухого и жилистого Ашера Флореса.

— Где Гордон? — снова спросила Лиз.

— Уже почти рядом с нами. Я думаю, если бы он знал, что мы едем в этом пикапе, он бы давно уже попытался нас остановить. По тому, как он себя ведет, ясно, что он просто надеется наткнуться на нас. С ним, наверное, люди из отдела безопасности. Он собирается обогнать нас справа. Сейчас попробую убедить его поискать нас где-нибудь в другом месте.

— Не ввязывайся, езжай как едешь, — нахмурилась Лиз.

— А ну-ка поберегись!

Ашер включил сигнал правого поворота и резко бросил машину в соседний ряд.

— С ума сошел? — возмущенно зашептала девушка. — Перестраиваешься прямо у него перед носом!

— Именно так.

— Слушай, Флорес…

Она замолчала, ожидая услышать звук клаксона или скрежет покрышек, но до нее доносился лишь обычный ровный шум, характерный для оживленного многорядного шоссе.