Thornbird - Эль Кеннеди

Я смотрю на сообщение. Нет, на обвинение. Как шесть крошечных слов могут пронзить меня до самой сути?

Моё сердце бьётся так быстро, что я едва могу печатать. Я чувствую слабость, мои большие пальцы дрожат над клавиатурой.

Я: Кто это?

Я жду, задерживая дыхание, пока не вижу три танцующие точки, означающие, что кто — то отвечает.

НЕИЗВЕСТНЫЙ: Перестань их искать. Оставь их в покое.

Я застываю. Перестань искать кого?

Тела?

Должно быть, так. Кроме моего ожерелья, которое я никогда не перестану искать, я не могу вспомнить ничего, что искала бы в данный момент. И я даже не особо этим занимаюсь. Это спектакль Жасмин. Я лишь присматриваю за ней, чтобы она не пострадала.

Откуда этот человек знает, что мы охотимся за наградой? И почему он не хочет, чтобы мы искали тела? Все в этой чёртовой стране хотят, чтобы эти останки нашли. Я не могу представить ни одного человека, который бы возражал...

Воздух вырывается из моих лёгких.

Оставь их в покое.

Боже мой.

Этого не может быть.

Или может?

Мои руки дико дрожат, пока я отправляю следующее сообщение.

Я: Папа?

Следует долгая пауза. Слишком долгая. Такая долгая, что я думаю, что не получу ответа. Но затем эти точки появляются снова, и два сообщения всплывают одно за другим.

НЕИЗВЕСТНЫЙ: Перестань искать, или ты пожалеешь.

НЕИЗВЕСТНЫЙ: Помни... я знаю, кто ты, Габриэль Торн.

Всё сложно

Я знаю, кто ты, Габриэль Торн.

Остаток вечера я провожу в гугле, пытаясь выяснить, кто отправил те сообщения. Я ищу номер, но это не даёт результатов. Скорее всего, он был сгенерирован через приложение.

Но как кто — то мог узнать, кто я? Мы — я, тётя и дядя — были так осторожны. Кто это выяснил? Как?

Я чуть не свожу себя с ума, размышляя над этими сообщениями. Было безумно думать, что это мой отец. Он в камере смертников. Сомневаюсь, что он мог достать телефон. Если только он не попросил кого — то другого написать мне?

Нет. Вероятность настолько ничтожна, что даже думать об этом — пустая трата времени. Вероятно, это кто — то из школы, но кто?

Тот, кто отправил эти сообщения, точно знал, что сказать, чтобы вывести меня из равновесия. Эти слова выжжены в моём сознании; они мигают и вспыхивают, как неоновая вывеска.

После завтрака я жду, пока Жасмин и Коннор пойдут за школьными вещами, и отвожу Мэгги в сторону. Я не была уверена, стоит ли говорить о сообщениях, но я постоянно думаю о том, что она сказала, когда я только приехала. Что десятилетняя годовщина сделала этих криминальных сыщиков ещё более бешеными, чем обычно.

В прихожей я рассказываю тёте о сообщениях, и её брови хмурятся от беспокойства.

— Дай — ка я посмотрю, — говорит она.

Я виновато опускаю голову.

— Я удалила их, прежде чем заблокировать номер. Но это был не настоящий телефонный номер, — быстро добавляю я. — Он был сгенерирован через приложение.

Мэгги задумчиво поджимает губы.

— Ладно. Что ж. Без этих сообщений мы мало что можем сделать. Я бы предложила показать их шерифу, но сомневаюсь, что он сильно поможет. Да и у этого старого козла язык без костей, особенно когда он выпьет пару пинт в баре. Я бы не хотела раскрывать ему, кто ты, если в этом нет крайней необходимости.

— Как кто — то мог узнать? — беспокойно спрашиваю я, покусывая нижнюю губу. — Ты думаешь… мой отец отправил сообщения?

Она отшатывается, затем решительно качает головой.

— Нет. Это невозможно, дорогая. В любом случае, это, скорее всего, блеф. Кто — то пытается заставить тебя в чём — то признаться. Ты новенькая в городе, примерно того же возраста, что и дочь Габриэля. Мы с твоим дядей предполагали, что некоторые люди могут начать задавать вопросы, когда ты приедешь.

Как Зед, вспоминаю я. Он спросил, сколько мне лет, при первой встрече и упомянул дочь Торна. И все знают, что Зед вечно суёт свой нос туда, куда не следует.

Блеф. Меня охватывает облегчение. Может, она права и это просто совпадение.

— Значит, мы ничего не делаем? — спрашиваю я.

— Пока. Но если ты получишь ещё сообщения, сразу покажи их мне.

— Обещаю, — говорю я.

Мэгги сжимает моё плечо.

— Всё будет хорошо, Райан. Мы будем следить за этим.

Несмотря на её заверения, я едва могу сосредоточиться на уроках, мой взгляд скользит в окно, мысли лихорадочно крутятся. Даже игривый флирт Эверетта на правительстве не может вытащить меня из моего внутреннего штопора. Уверена, это очень радует Софию. Когда он наконец сдаётся, перестав пытаться добиться от меня ответа, я замечаю её самодовольную улыбку.

Во время обеда я перехватываю Жасмин, прежде чем она успевает присоединиться к своим подругам в столовой.

— Эй, — начинаю я, понижая голос. — Ты кому — нибудь говорила, что ищешь тела?

— Нет. Я не дура.

Я смотрю на неё долгим взглядом.

— Никому? Даже Никки или Джиллиан?

Она закатывает глаза.

— Боже, клянусь, я никому не говорила. И с чего вдруг тебя это заботит?

Я судорожно придумываю подходящую ложь.

— Я просто думаю, чем меньше людей ищут, тем больше у нас шансов получить эту награду.

— Очевидно. Поэтому это остаётся между тобой, мной и Коном. Это семейная миссия.

С этими словами она направляется к своему обычному столу. Я смотрю ей вслед, не совсем убеждённая. Если я что — то и узнала о Жасмин, так это то, что она не умеет долго хранить секреты. Я знаю слишком много личных подробностей о людях в школе, которые меня совершенно не касаются.

Если она кому — то рассказала, значит ли это, что один из друзей Жасмин и есть отправитель сообщений? Никки, может быть? Я могу представить, как Никки отправляет кому — то жуткие сообщения.

Может, это Коннор проболтался, и мой собеседник — Кабир или кто — то из его друзей по футболу.

Или, может, этот человек не из Крокетта. Может, это кто — то совершенно другой. Кто — то, кто следил за нами, сталкерил, даже взламывал наши сообщения. От этой мысли меня бросает в дрожь. Кто бы это ни был, они достаточно близки, чтобы знать не только то, чем занимается Жасмин, но и то, что я — дочь Габриэля Торна. И если они действительно знают, кто я, что мешает им рассказать всему городу? Почему