Джеймс Гриппандо - Смерть в кредит

– Конечно, я рада помочь.

– Похоже, мы имеем дело с насильником, который убедил себя в том, что свершенное им насилие – вина вашей сестры. Может быть, он психически не вполне адекватен либо имеет место что-то еще.

– Что вы под этим подразумеваете?

– Я хочу, чтобы вы вспомнили тот вечер, когда вы с сестрой пошли в клуб «Вертиго». Было ли что-то такое, что дало бы основания предполагать, будто между вашей сестрой и Жераром Монтальво существовали некие отношения в прошлом?

– В смысле были ли они знакомы?

– Были знакомы, встречались – что угодно.

– Ну уж нет. Ей еще пришлось объяснять, кто такой Жерар Монтальво. Ей плевать было на приглашение. Это я настояла на том, чтобы она поднялась в номер и посмотрела, что там к чему.

– Вы уверены?

– Конечно, – решительно ответила Кассандра. – Да что вы все привязались? Мою сестру изнасиловали. Неужели это так трудно понять?

– Я понимаю. Поверьте, всех этих вопросов не возникло бы, если бы ваша сестра не провалила испытание на детекторе лжи.

– Ее изнасиловали. Я точно знаю.

– Откуда вам знать?

– Оттуда… Я же ее сестра, она все мне рассказала.

– Она рассказала вам через три дня после случившегося. Зачем было столько ждать?

– Три дня – значит, три дня. Другим на это требуются недели, а то и месяцы – не каждая решится о таком рассказать. Она – решилась, и мне она лгать бы не стала. Я точно знаю.

– Поймите меня правильно, но почему вы так уверены, что вам бы она не солгала?

Кассандра нахмурилась, словно найдя вопрос нелепым.

– У нее не было повода мне лгать. Я же сказала: мы сестры.

– Ладно, – проговорила Энди, – будем понимать буквально: она бы вам не солгала, и вы в этом уверены.

– Вот именно.

– Это меня и беспокоит, – заметила Энди. – Давайте вспомним наш первый разговор. Вы уверяли меня в том, что ваша сестра мертва. Потому что, по вашим словам, сестра не смогла бы выкинуть вас из своей жизни, даже если бы оказалась на другом конце света. Как-нибудь да исхитрилась подать о себе весточку.

– Да. Думаю, так и есть.

– И вот вы семь лет считали, что ваша сестра мертва.

– Верно.

– И даже больше: вы думали, что ее убил Жерар Монтальво.

– Именно.

– Тогда позвольте задать такой вопрос: а почему же тогда вы не обратились в прокуратуру и не попросили выдвинуть против него обвинения в убийстве?

– Ну… я не знаю. Может, и просила.

– Нет, я пообщалась на эту тему с прокурором. Вы ни о чем не просили.

– Значит, не просила. Но ведь сначала надо его поймать, а потом уже выдвигать обвинения, так?

– Вовсе нет. Каждый день людям заочно предъявляются обвинения.

– Наверно, если бы я это знала, то пошла бы в прокуратуру.

– Таков ваш ответ? Вы были убеждены, что Жерар Монтальво зверски изнасиловал, а затем убил вашу сестру. И в те долгие семь лет, прошедшие с момента ее исчезновения, вы ни разу не обратились в прокуратуру с тем, чтобы вменить ему убийство, потому что считали, что сначала его должна поймать полиция.

– Думаю, что так, – тихо ответила она.

– Точно? Считать это вашим ответом?

Кассандра сникла, уловив откровенный скептицизм Энди.

– Может быть, в глубине души я верила, что однажды она объявится, живая и невредимая. Наверное, поэтому и не выдвигала обвинений против Жерара Монтальво.

– То есть вы были уверены, что она мертва, и в то же время не совсем.

– Не надо меня высмеивать. Я объяснила как смогла.

Энди пристально посмотрела на нее, выдержав многозначительную паузу.

– Хорошо, – наконец проговорила она. – Значит, это ваша версия.

– А что не так? – спросила Кассандра.

– Ничего. Все в порядке. Вполне нормальный ответ, – сказала Энди и добавила про себя: «для лгуньи».

Около часа дня Джек прибыл на пыльную стройку, площадку в один акр земли на Хэммок-Лейк. Вокруг росли величественные старинные дубы, посаженные в давние времена владельцем скромного жилища. Старое ранчо погибало под гусеницами бульдозера, освобождавшего пространство под новый мегакомплекс Салазара. Джек припарковал машину на улице и по старой мощеной дорожке, ведущей в усадьбу, направился к хозяину стройки. Тот, склонившись над чертежами, разговаривал с архитектором. Извинившись перед последним, подрядчик пригласил визитера прогуляться у озера вдали от шума и суеты.

– Я снова получил видео, – начал Джек.

Они стояли у кромки воды, не глядя друг на друга, устремив взоры на темную озерную гладь. В прибрежной растительности заливались лягушки, соперничая с рычащим за спиной бульдозером.

– Да, – ответил Салазар. – Агент Хеннинг поставила меня в известность.

– Вы видели запись?

– Не стал смотреть – не имеет смысла.

– Я не настаиваю, – продолжил Джек, – но если хотите, у меня с собой диск.

– Что это даст?

– Ничтожный шанс на то, что вы, увидев, в какой она беде, придете на помощь.

– Я сделал все от меня зависящее, – ответил Салазар.

– Вы передали похитителю двадцать долларов и записи нашей с Мией встречи. Вряд ли ей станет от этого легче.

– Двадцать долларов? Я отдал ему полмиллиона.

– Я лишь передаю то, что узнал со слов похитителя.

– Так, значит, он врет, пытается вытянуть из вас жирный куш.

Джек внимательно взглянул в его лицо, стараясь понять, где же истина.

– А почему я должен вам верить?

Салазар издал безрадостный смешок.

– Почему? А с чего меня должно волновать, что вы думаете? С какой стати мне…

Джек ждал продолжения фразы Салазара, но тот умолк – не потерял мысль, а просто махнул на нее рукой. Вздохнув, он бесцветно продолжил:

– Верьте мне по одной простой причине: вам лучше других известно, что любой мужчина все отдаст, лишь бы она вернулась.

– Надо понимать, вы до сих пор ее любите?

– Я и не переставал ее любить, черт возьми! Попробуйте меня понять: мужем я был дрянным, такая уж у меня натура – моногамия не для меня, – но я всегда ее любил. Загулял через три месяца после свадьбы, любовниц было – не перечесть. Она пыталась меня образумить, не вышло. А два года назад перестала спать со мной – сказала, чтобы я остепенился. У нее не было ни одного любовника, до тех пор пока она не повстречала вас. Вот почему я вас сразу возненавидел.

– Я не знал, что она замужем.

– Ну конечно, она бы ни за что не сказала – риск чересчур велик.

– Какой риск? Все так или иначе шло к разрыву.

Салазар покачал головой – не столько выказывая несогласие, сколько поражаясь поверхностности мышления собеседника.

– У нее не оставалось выбора: она была полностью в моей власти.

– Почему?

– Как уже было сказано, я был ее крепостью.

– А от чего ей было прятаться?

– Тот шрам на ноге. Я знаю, откуда он взялся, – сама рассказала. Мне даже известно ее прежнее имя: Тереза Буссори. Она слишком многое мне поведала, и это стало ее ахиллесовой пятой.

– Что вы имеете в виду?

– Проще говоря, Мия могла рассказать вам обо мне, а мне о вас только при одном условии: если она готова поведать миру, что она Тереза Буссори.

– Вы хотите сказать, что пригрозили раскрыть ее тайну в том случае, если она уйдет от вас к другому мужчине?

– Поверьте, мне и самому стыдно, но это был мой единственный рычаг воздействия – ведь мы не составляли брачный контракт.

Джеку была удивительна внезапная откровенность Салазара. Впрочем, ему частенько доводилось слышать подобные исповеди, в основном от клиентов, решивших поведать миру трепетно хранимые секреты. По правде говоря, люди редко уносят с собой в могилу дражайшие тайны.

Сзади взревел двигатель бульдозера, вступившего в схватку с навесом для автомобилей.

– А почему вы не рассказали все это ФБР? Еще две недели назад? – поразился Джек.

– Адвокат отсоветовал вступать с ними в контакт – он считает, что я по-прежнему главный подозреваемый.

– По счастью, они сами вышли на след Монтальво.

– Не то чтобы я пытался помешать следствию, просто не разглядел связи между похищением и той давней историей. И потом, если все это было сделано в отместку Мие, тогда зачем ему понадобилось возиться с предыдущими жертвами?

– А вот у фэбээровцев на этот счет вполне резонное объяснение.

– Разве? Что ж так?

– Они считают, что предыдущие случаи были репетицией, подготовкой к единственно значимому делу. А может, у него не получалось найти Мию и он вымещал злость на тех несчастных. Или хотел заранее отвести подозрения от Ловца, создав видимость, что Мия – очередная случайная жертва.

– И вам все это кажется правдоподобным?

– А что я думаю – уже не важно, – ответил Джек.

– Ошибаетесь. Теперь вы в центре событий. Пора задаться вопросом, почему именно теперь. Почему именно сейчас, спустя семь лет, Монтальво наконец обратил на Мию свое внимание.