Дух огненных озер - Артур Гедеон

Слушая его, обнаженная дама открыла свой перстенек и вытряхнула в бокал гостя весь белый порошок без остатка. Затем она с двумя бокалами прошла в комнату и остановилась у большого зеркала.

– Будешь ты и львом, и зайчиком, и белкой, – прошептала она. – И травой луговой, и сырой землей. Чем я захочу, тем и будешь. – Сделала глоток из своего бокала. – А я и впрямь очень даже хороша, – с удовольствием заключила обнаженная дама и сделала еще глоток. – Ах, мне бы в большое плаванье!

Уже минут через пять Антон Антонович выбежал из душа обернутый по бедрам большим махровым полотенцем. Он метнулся на кухню, не обнаружил возлюбленную и крикнул:

– Ты где?!

– У тебя на бороде, – откликнулась она.

Он бросился в гостиную. Его белые пенные волосы свалялись на голове, намокли и поникли бакенбарды, но сам он не выглядел поникшим – напротив, хорошим и крепким маринованным огурцом! Может быть, немного перестоявшим на полке в банке, забытым там еще бабушкой или прабабушкой, но вот найденным внучатами и теперь готовым для закуски. И вновь, увидев ее, пролепетал:

– Боже! Боже! Адель!..

– Держи свой бокал, – сказала с улыбкой обнаженная дама.

Он принял бокал, они чокнулись, бодрый старик выпил свой до дна, затем взял ее бокал из рук и поставил оба на край буфета. Крякнув куда сильнее, подсек обнаженную даму под коленями, подхватил ее, пошатнулся, но, отставив ногу назад, как опытный штангист, выстоял и потащил, как лев тащит свою жертву в логово, на тахту. По дороге едва не приложив избранницу головой о край стола, хорошо, она успела вовремя загородиться рукой.

– Пардон! – вальяжно бросил бодрый старик.

– Не надорвешься, мой львенок? – спросила дама.

– Не смеши меня!

Сказал и бросил ее, нагую и беззащитную, на тахту. Затем сорвал со своих чресл махровое полотенце, прыгнул на то же любовное ложе и бодро пополз к своей избраннице…

…Уже скоро Адель умиротворенно курила сигарету, тянул свою и Антон Антонович. Покрывало было сорвано и брошено на пол, они лежали на простынях с павлинами, укрытые легким стеганым одеялом.

– Лет триста уже не курил! – на выдохе сказал он и закашлялся. – Какое счастье вот так затянуться рядом с тобой.

– И мне в радость, – сказала она. – А ты был настоящим львом, мой Август.

– Старым львом, – вздохнул он.

Но было ясно, что он активно набивается на комплимент. И Долгополов его дождался.

– Такой старый лев даст фору любому молодому. Как же зовут тебя нынче, милый?

– Антоном Антоновичем, – ответил бодрый старик.

– Тебе идет.

– Антонины – старая римская династия! Траян, Марк Аврелий. Я у него служил лекарем, между прочим, и побывал в половине его походов.

– Ты настолько стар? – удивилась она. – А ведь ты никогда прежде не упоминал об этом. Я думала, что ты родился в начале второго тысячелетия.

– Ну вот – проговорился! – посетовал Антон Антонович. – Нет, я родился раньше, намного раньше. Я у самого Асклепия учился, было дело.

– Какого Асклепия?

– Того, которого последующие поколения считали богом.

– Так давно?! – Адель даже села на постели.

Известие, несомненно, смутило его любовницу. Она не просто насторожилась – напряглась всем телом.

– Ну да. И что с того? Видишь, все еще в форме!

– Чего же ты хлебнул такого?

– Так и хлебнул, и одна планида рядом пролетела…

– Все шутишь?

– Если и шучу, то совсем немного. Неужели я не говорил тебе об этом?

– Говорил… Это правда, что Асклепий знал все яды и все приворотные травы своего века? – по-прежнему сидя, спросила она. – И все противоядия?

– Разумеется, он же был гением! И не только травы! Он знал абсолютно все. Говорю же, мифология приписала ему тысячи подвигов, нарекла его богом, но он был просто гениальным врачом. А значит, именно богом. Таким его и создал истинный Бог во благо мировой медицины… А почему ты спросила про травы, милая? – вдруг хитро поинтересовался Долгополов у любовницы.

– Просто спросила.

– Просто?

– Да, просто спросила, потому что сама увлекалась всю жизнь травами.

– Как они овладевают душой и сердцем человека, как подчиняют его тело?

– Ну да, все так, – осторожно ответила Адель.

Взгляд Долгополова стал еще хитрее и проницательнее.

– Асклепий научил нас, своих учеников, составлять уникальный букет Живи-травы, тот самый… ну, договаривай, милая…

– Тот самый букет?! – Кажется, она не верила своим ушам. – Который… ты договаривай…

– Который предотвращает все отравления без исключения. Ну, за исключением цианида, разумеется. И если организм сильный. Как у меня. И блокирует все психотропные снадобья и наркотики. Твоя Спи-трава никак не тронула меня, Адель.

Женщина мгновенно соскочила с постели. Она молчала и только смотрела на бодрого старика, который в свою очередь сейчас цепко и грозно смотрел на нее.

– Только и почувствовал, что легкое головокружение, – продолжал Антон Антонович. – Но и оно прошло. Порошок был в этом перстеньке, – он кивнул на ее левую руку, – скажи мне честно, это так?

Адель отступила к столу. Сейчас обнаженная женщина буквально трепетала. И опять ничего не ответила ему.

– Ты была мастерицей по части отравлений и заговоров. Но я и впрямь подумал, что ты исправилась. Мне так хотелось в это поверить! А-я-яй, наивный! Ты ранила меня в сердце, разбила мои надежды. И что самое страшное, разбила, уничтожила мои воспоминания. Этого я простить никак не могу. А теперь подойди ко мне, Адель… Или мне лучше называть тебя Хельгой? Доходили до меня о тебе слухи, но я не верил… Подойди, я сказал тебе.

Было видно, что женщина борется с собой, что сопротивляется его воле, но старик был неумолим – его сила оторвала ее от стола и повела, потащила к нему. Она боролась сама с собой, но тщетно! Сопротивление каждому шагу давалось ей с великим трудом, но наконец она сдалась и встала у постели. Ее губы дрожали, в глазах кипела ненависть. Но поделать она ничего не могла.

– Сядь, – приказал он.

Адель послушно села. Он прихватил ее за рыжие волосы и со всей силой потянул на себя и вниз.

– Мне больно, – сказала она.

– Верю, милая, верю. Терпи!

Антон Антонович потянул ее за волосы еще сильнее – и вдруг увидел, как кожа женщины стала натягиваться на ее лице, уродуя весь ее облик, а потом просто лопнула на лбу, и открылась рана с неестественно бурой и густой кровью. Стон боли вырвался изо рта женщины. Черно-бурая кровь потекла по ее лицу, укрывая его густой маской.

– Вижу: мертвая кровь! – прорычал Долгополов. – Конечно, Хельга! Старая валькирия! Ты всегда была чертовой ведьмой,