Моряк - Ларс Кеплер

— Татуировки?

— Не знаю.

— Может, удастся отследить твоих защитниц животных, — говорит она. — Ту голубоволосую девушку со шрамом через бровь… Ты говорил, у неё татуировка из детского мультфильма.

— My Little Pony… единорог со светло-лиловым телом… и длинными голубыми волосами, вот такими, — говорит Эрик и делает волнистое движение у плеча.

Мона достаёт телефон, просматривает соцсети и меньше чем через двадцать минут находит пятилетнюю фотографию молодой блондинки, которая с улыбкой демонстрирует свежую татуировку: в центре красного пятна на плече виден лиловый единорог с большими глазами.

— Это она, — подтверждает он.

— Кристина Линд… живёт в Карлскруне. Навестим?

— Ладно.

— Одевайся… я только кое-что заберу из сарая.

Он быстро натягивает брюки и тёмно-зелёную футболку, плотно облегающую его мощные руки, и идёт за ней. Ночной воздух чист и прохладен. Подходя к сараю с травяной крышей, Эрик видит, как Мона снимает щеколду и скрывается в полумраке. Он останавливается на пороге и смотрит, как она отодвигает пластиковые ящики со спасательными жилетами, рыбацкими сапогами и снастями.

Мона берёт отвёртку со стены, выкручивает из пола четыре шурупа и поднимает доску.

Она тянется в старое подполье и достаёт сумку из грубой ткани. Расстёгивает молнию и перекладывает в наплечную сумку пистолет, два магазина, армейский кинжал и две коробки патронов.

— Ты спрятала оружие у меня дома? — ошеломлённо спрашивает он.

— Конечно.

— Когда?

— Как только сюда переехала, — отвечает она со своей загадочной лёгкой улыбкой.

— Ясно, — говорит он и качает головой, поражённый абсурдностью происходящего.

Мона убирает сумку обратно под пол и быстро приводит сарай в прежний вид. Они идут к её машине — белому Ford без номерных знаков, припаркованному у обочины в двух километрах, на Форсбака-веген. Эрик берёт ключи, садится за руль и до упора отодвигает кресло назад, чтобы поместились ноги.

• • •

Посреди ночи дороги пусты, и Эрик может держать довольно высокую скорость. Мона сидит рядом на пассажирском месте и разбирает пистолет.

Это матово-чёрный Heckler & Koch Elite.

Она меняет ударник и пружину, проверяет механизм, затем открывает коробку девятимиллиметровых патронов «Парабеллум».

— Что ты на самом деле делала в Иране? — спрашивает Эрик.

— Ужасные вещи, — отвечает она, не глядя на него, и набивает патронами два магазина.

— Ты всегда говорила, что ордер на арест связан с иранской диктатурой… что они мстят тебе за побег.

— Постарайся мне доверять, — серьёзно говорит она.

— Я доверяю.

— Меня завербовали принудительно, примерно как тебя… Но я делала то, что была вынуждена, пока не появился шанс бежать, — говорит она, и в голосе слышится мрачный надлом.

— Я всегда тебе доверял, — отвечает он.

Уже почти час ночи, когда они останавливаются на парковке перед унылым четырёхэтажным домом из грязно-жёлтого кирпича.

Мона открывает маленькую стеклянную трубочку и втягивает носом белый порошок, прежде чем они выходят из машины. Вокруг совершенно тихо. Кошка бесшумно пересекает дорожку и исчезает среди кустов шиповника.

— Я хочу, чтобы пистолет был у тебя, — говорит она.

— Нет, — улыбается он.

— Я не рассчитываю, что ты им воспользуешься. Всё сделаю сама… но послушай внимательно: может случиться что-то неожиданное, и тогда я хочу, чтобы оружие было у тебя. Будь готов. Это займёт несколько минут — я поговорю с Кристиной и узнаю, что ей известно.

Эрика охватывают тревога и отвращение, когда он берёт пистолет. Чувствует его вес в большой ладони, направляет ствол к земле, рассматривает предохранитель. Он отлично знаком с разными охотничьими ружьями, но стоять ночью в спящем жилом квартале с заряженным пистолетом кажется ему совершенно диким.

Мона встаёт на цыпочки и целует его в губы, затем отворачивается, застёгивает тёмно-красную толстовку и идёт к дому.

Эрик следует за ней. Шаги отдаются эхом от плоского фасада. Вдали на дереве тревожно кричат несколько галок.

— А если она просто защитница животных? — спрашивает он.

— Ха-ха… нет, она агент, — отвечает Мона.

Они подходят к подъезду и входят в лестничный холл, где расположены комнаты для сортировки отходов и хранения колясок, поднимаются на лифте на третий этаж и идут по открытой галерее мимо велосипедов, круглых грилей и выставленных мешков с мусором.

Мона останавливается перед дверью, жестом велит Эрику отойти назад и прижаться спиной к фасаду.

Она достаёт дымовую гранату и чиркает верхушкой о тёрочную пластину. С шипением валит густой чёрный дым. Мона осторожно открывает почтовую щель и направляет дым внутрь квартиры. Когда начинает пищать пожарная сигнализация, она мягко закрывает щель, бросает гранату в металлическое ведро с окурками и становится сбоку от двери, держа армейский кинжал обратным хватом.

Изнутри слышатся быстрые шаги.

Дверь открывается наполовину.

Кристина Линд прижимает к телу спрятанный пистолет.

Не дав ей среагировать, Мона ударом ноги распахивает дверь, и молодая голубоволосая женщина вываливается на галерею.

Она ловит равновесие у перил и резко разворачивается.

В тот же миг, когда Кристина начинает поднимать пистолет, Мона вонзает кинжал ей в плечо.

Кристина судорожно втягивает воздух, пистолет со звоном падает на бетон, вращаясь, проскальзывает под перилами и ударяется о землю шестью метрами ниже.

Кристина прижимает ладонь к ране.

Мона резко разворачивается всем корпусом; тёмное лезвие вспыхивает и оставляет глубокий разрез на лбу Кристины над бровями.

Кристина не обращает внимания на боль и молча пригибается, как боксёр. Кровь течёт по лицу и капает на босые ступни.

Она яростно бросается на Мону, но плохо видит из-за крови, заливающей глаза.

Мона отступает, сосредоточенно следит за её движениями, отводит следующий удар, разворачивается и бьёт её локтем в затылок.

По направлению удара разлетаются кровь и слюна.

Кристина плашмя падает вперёд на пакет с пустыми бутылками и ошеломлённо шарит руками в поисках опоры.

Стекло звенит о стекло.

Прежде чем Кристина успевает прийти в себя, Мона хватает её за волосы и втаскивает в прихожую.

Та брыкается и пытается дотянуться до руки Моны.

Падает зонт.

Эрик смотрит вдоль галереи на ряд закрытых дверей.

Всё неподвижно и тихо.

Мона часто дышит через нос, садится верхом на Кристину и коленями блокирует ей обе руки.

На ресницах Кристины дрожат капли крови, она часто моргает.

Подошвы грязные.

Мона держит кинжал, как скальпель, остриё — прямо перед левым глазом Кристины.

— Где мальчик? — спрашивает она.

— Какой мальчик?

— Кристина, ты работаешь на «Фауст» и участвовала в