Тайна одной ноги - Александра Зайцева

Но они смотрели. Вот как нас с Соней привели сюда еще до завтрака, так и смотрели. На заведующую тоже глянули, но торопливо и слегка испуганно. Если бы Влад Вампир был женщиной и рисовал себе брови четко посреди лба, получилась бы вылитая наша заведующая. Даже парикмахер у них, кажется, был один — наводил одинаковые иссиня-черные вороньи гнезда на головах.

Заведующая сделала вид, что задумалась. Покатала по столешнице тяжелую золотую ручку. Длинным белым пальцем с очень длинным черным ногтем. Потом преувеличенно горько вздохнула, типа с сожалением, откинулась на спинку стула, и я представила, что она сейчас положит ноги на стол, как какой-нибудь шериф из американского фильма. Интересно, а у нее какая обувь?

— Вы, кажется, не понимаете, насколько все это серьезно, — сказала заведующая и поджала губы. — Хорошо, я объясню. Вы создали угрозу пожара! Из-за вас санаторий могли лишить лицензии. Только представьте — огонь перекинулся бы на шторы, постельное белье. На дорогую аппаратуру, которую мы в прошлом году закупили. Достаточно одной секунды. А у нас пожилые маломобильные граждане на лечении. До ближайшей пожарной станции — восемь километров. Вы хоть соображаете, какой риск? Развели костер прямо посреди палаты! Надымили! Дым содержит канцерогены, вы поставили под удар собственное здоровье и здоровье соседей. Что ж, я вынуждена принять меры, потому что, в отличие от вас, на мне лежит от-вет-ствен-ность!

Ну и пусть себе лежит, эта ответственность, может, прилегла отдохнуть, так ее все достало! Ответственность — любимое слово у всех, кто пытается тебя пристыдить. Хоть в школе, хоть дома. Тошнит уже от него. Мой мозг быстренько отключился и перестал воспринимать информацию. В реальность меня вернул резкий вопрос заведующей:

— Понимаете или нет?

— Понимаем, — покладисто сказала Соня.

— Ну тогда, может быть, у вас есть идеи, что мне с вами делать?

— Отправьте меня домой, — предложила я.

А что? Изгнание — отличное наказание. Если верить учебнику по истории, в древности оно замечательно работало. Хотя тогда чаще казнили, чем изгоняли. Но в наши дни казнить нельзя, особенно несовершеннолетних. А изгонять наверняка можно.

— Домой? — переспросила заведующая и сделала финт бровями — одну опустила, а вторую задрала. И пошевелила обеими. Копия Влада Вампира!

Я робко кивнула.

— Вы забываете, зачем вы здесь, — тон заведующей изменился. Стал вкрадчивым, немного мурлыкающим. Лучше бы она накричала, не так жутко. — Вы здесь, чтобы приводить в порядок здоровье. Не только опорно-двигательный аппарат, но и весь организм, включая спинной мозг, головной мозг и нравственный стержень. Наш санаторий известен на всю страну случаями излечения от ряда тяжелых заболеваний. От нас больными не уезжают!

Конечно. От них больными убегают — через забор и вприпрыжку в поля.

— И с моей стороны будет преступно, — заведующая сделала выразительную паузу, — отпустить вас по домам недолечившимися, да еще с тяжелым грузом вины за созданную вами опасную ситуацию.

Она замолчала. В наступившей тишине было слышно, как за окном каркают вороны. Словно голоса из преисподней. Соня громко икнула. Заведующая на миллиметр растянула губы, типа улыбнулась, и продолжила:

— Оставлять вас одних, без присмотра и надзора, было роковой ошибкой. С этого дня дежурная медсестра будет заходить к вам в комнату каждый час и проверять, чем вы занимаетесь. А что до вашего поведения, я дам вам шанс исправиться. Думаю, вы не плохие девочки. Родители у вас хорошие. И бабушка, — сказала она с нажимом в Сонину сторону. — Согласны? Просто у вас слишком много свободного времени и слишком мало интересных занятий. Поучаствуете в творческом вечере наших уважаемых пациентов. Они репетируют музыкальные номера, а вы будете, скажем, декламировать стихи. Хотите — хором, хотите — по отдельности. Великую классику. Пушкина или Лермонтова. Про отчизну и долг гражданина. Отказ не принимается!

Вот такой финальный удар под дых.

Стихи читать! С табуретки, как в детском саду!

Из кабинета мы натурально вывалились. Я так однажды вывалилась из бани в деревне, когда помладше была и родители потащили знакомиться с дальними родственниками. Мне полагалось быть вежливой и всем восхищаться, особенно настоящей русской баней. А я там чуть не угорела до смерти, еле до двери доползла. Доползла, через порог перевалилась и дышала, дышала.

А Соня громко сопела. Расстроенно и тревожно. До конца завтрака оставались считаные минуты, и мы — куртки нараспашку, шапки в руках — заторопились в столовую. Поели молча, глядя в свои тарелки. А потом Соня сказала:

— Ты правда меня бросить хотела?

— Что? — не поняла я.

— Когда предложила этой зануде отправить тебя домой? Смылась бы, а меня оставила?

— Нет! Я не это имела в виду.

— Да? А что? — недобро прищурилась Соня.

Я принялась крошить хлебную корку. Сказать было нечего.

— Если тебе здесь так плохо, когда мы вдвоем, то представь, каково тут одной. Просто представь, — сказала Соня, с грохотом отодвинула свой стул и ушла.

Я представила. Стало неудобно перед Соней. Подумала, что извинюсь. Но за что? Да плевать, просто извинюсь!

Только извиняться не пришлось. Соня дождалась меня у входа в столовую и сразу сунула что-то в руку. Велела посмотреть и спрятать под куртку. Свеча! Тонкая сувенирная свеча с золотистыми блестками. Со стеллажа заведующей.

— В рукаве несла. В столовой не решилась показывать, вдруг кто заметит.

— Серьезно? — восхитилась я. — Ну ты даешь! А как же уголовка и все такое?

— Да ладно, — отмахнулась Соня. — Мы уже столько натворили, что от одной свечки хуже не станет.

— Жаль, что она одна. Нам бы две.

— Разрежем, и будет две.

Это прозвучало как план!

Не хватало только союзника. Того, кто прикроет нас в случае опасности, защитит от заведующей с ее зловещими угрозами, подставит дружеское плечо в трудную минуту. Короче, постоит на шухере и отгонит дежурную медсестру, рвущуюся нас проверять. И не станет спрашивать лишнее.

Подумав немного, мы остановились на Любочке. Она не такая уж пожилая, одевается более-менее стильно, с чувством юмора, хоть и странным, значит, не душная, как эти все. И главное — она умеет договариваться с персоналом. Выклянчила для себя медовые обертывания. Никому не дали — ей дали. И в соляную пещеру как к себе домой ходит.

Мы с Соней решили, что с Любочкой поговорит тот, кто первый ее увидит. Чтобы по-честному было.

— А с ботинком что делать будем? — спросила Соня. — Отобрали же. Без него обряд не получится.

— Думаю, это был ложный ботинок, — сказала я. — Помнишь, что заведующая говорила? Похитили у замдиректора. Этот замдиректора темная лошадка, конечно. То есть конь. Но давай пока исходить из того, что мы ошиблись с ботинком. И искать