Урок первый: зверский шум! - Зильке Шельхаммер

– Шкатулка! – воскликнула вдруг Мала.

– Что? – озадаченно спросил Йонас.

Мала объяснила, что имела в виду:

– Что значит – клад «в доспехах»? Укреплён чем-то металлическим? Это может быть шкатулка с оковкой, сундучок или что-то в этом духе.

Альва всё ещё занималась утками.

– Кыш! Кыш! – махала она руками, пытаясь отпугнуть птиц.

Птицы остановились как вкопанные.

– Она умеет шипеть! И хлопать крыльями!

– Поверь мне, она не опасна.

– Того и гляди укусит! Видела, какие у неё огромные зубы? Я сматываюсь!

И одна из уток вразвалку посеменила обратно к озеру, торопливо перебирая лапками. Вторая поначалу храбрилась и бросала на Альву свирепые взгляды, но потом всё же последовала за первой. Улепётывая, она обиженно ворчала:

– А мусор свой потом нам в озеро бросают! Видели бы они, что там творится на дне, угостили бы нас печеньем.

Утки с оскорблённым видом спрыгнули в воду и уплыли. Альве стало их немного жаль. Глядя, как утки покачиваются на волнах, она думала: неужели на дне озера скопилось столько мусора, что птицам сложно находить корм? И откуда уткам знать, что в озере и правда так грязно; ведь там, на глубине, наверняка очень темно…

«Таится клад» – «качается и ждёт во тьме безлюдной». Альва внезапно поняла, где нужно искать.

– Озеро! Сокровища спрятаны в озере! – взволнованно закричала Альва. Все остальные разом повернули к ней головы.

– Тебе это утки рассказали? – спросил Йонас.

– Да, – удивлённо ответила Альва. – В каком-то смысле – именно так!

– А ведь и правда: «недалеко, но обнаружить трудно», – принялась размышлять вслух Мала.

Тилль задумчиво поводил пальцем по строчкам стихотворения.

– Я думаю, Альва права. Там темно, волны качаются, а если что-то лежит на дне, то оно наверняка как-то защищено от воды, то есть хранится «в доспехах».

– Ну супер, Альва! Вы с утками решили загадку. Давай ещё спросим, не достанут ли они нам клад со дна? – ухмыльнулся Йонас.

Альва рассмеялась. Она была совершенно счастлива. Кажется, они действительно нашли разгадку и на шаг приблизились к цели.

– Что ж, отлично! Но правда, как нам добраться до клада? – серьёзно спросила Мала, глядя на озеро.

– Может быть, попробовать?.. – предложил Тилль, не сводя глаз с Малы.

В отличие от Альвы, та, кажется, сразу поняла, что он имел в виду.

– Хорошо! Вечером встречаемся на этом же месте, – согласилась она.

Потом они разбудили Ленни. С удивлением обнаружив, что обеденный перерыв уже закончился, друзья вернулись в школу.

Едва передвигая ноги, Альва нехотя плелась по дорожке в сторону фермы. Только что закончился урок немецкого языка, на удивление очень весёлый, но дальше в расписании стоял тренинг талантов. Ура. Это занятие и раньше казалось ей довольно бессмысленным, а теперь, когда школе грозило закрытие, и подавно.

Шарк! Шарк! Шарк!

Альва удивлённо остановилась и огляделась по сторонам. Никого.

Она пошла дальше.

Шарк! Шарк! Шарк!

Она снова остановилась. Звук прекратился.

Альва медленно шагнула.

Ша-а-а-а-арк!

Что бы это ни был за звук, он совершенно точно доносился с луга.

– Родриго, не беси меня! – выругалась Альва.

– Кто такой Родриго? – раздался голос снизу.

Наклонившись, Альва стала искать в высокой траве ворону. Но вместо этого нашла уменьшенного Тилля.

– О, привет! Кто это у нас тут, говорящая ромашка? – пошутила она.

– А вот и нет! Это я! – ответил Тилль и увеличился до нормальных размеров. – Куда направляешься?

– На ферму, – закатила глаза Альва. – Тренинг талантов. У тебя, наверное, тоже?

Тилль кивнул, и они какое-то время шли рядом.

– Ну и как, «фо-о-о-окус» действует? – с усмешкой спросил Тилль, очертив круг руками. Альва как-то показывала ему танец фрау Молины.

– Ни капельки, – простонала Альва, печально глядя в дальний конец луга, где стояла ферма. Голоса животных слышались даже с такого расстояния.

– Кстати, кто такой Родриго? – вспомнил вдруг Тилль.

– Ворона, – ответила Альва.

– Так значит, ты всё-таки умеешь разговаривать с животными?

– Неа. Но эта ворона понимает человеческий язык, – объяснила Альва.

Тилль замер на месте.

– Что-о-о-о-о? Это же круть! Почему ты о таком не рассказываешь? – возмутился он.

– Значит, это кажется тебе чем-то необыкновенным? Да? – удостоверилась Альва, обернувшись к нему.

Тилль хмыкнул.

– Ладно, основное правило такое: что там умеют люди – это неважно, с ними всё понятно. Но вот когда животные делают что-то особенное… Это… – он на секунду умолк, подыскивая подходящее слово.

– …круть? – закончила за него Альва.

– Ну да, вроде того, – согласился он, кивая. – А где сейчас эта говорящая чудо-птица?

– Он появляется, лишь когда ему угодно.

Они молча пошли дальше.

– Тилль?

– Мм?

– А как у тебя получается увеличиваться и уменьшаться?

Тилль взглянул на Альву, но промолчал.

– У меня ничего не выходит, – тихонько пожаловалась Альва.

Ни танцы фрау Молины, ни задания на концентрацию доктора Рёсснера не дали никакого результата. Она отчаялась и готова была сдаться.

– Всё у тебя получится. По-другому и быть не может. Просто на это нужно время.

– Да? – в голосе Альвы звучало сомнение. – Вот только времени-то у нас почти не осталось.

Альва заметила, как погрустнел Тилль, и сразу пожалела о своих словах. Но он тут же ей улыбнулся.

– Не думаю, что могу давать тебе советы. Ведь я держу в комнате кукольный дом, потому что иногда никак не могу увеличиться.

– Серьёзно?

– Да, серьёзно. А ещё в этой школе, пожалуй, не найдётся ни одного помещения, в котором Мала хотя бы раз случайно не устроила дождь. Ленни как-то полдня проторчала в стене сарая. А Йонас? Ой, про него я вообще молчу. Никто из нас не идеален.

Отчаяние Альвы сдувалось, как лопнувший воздушный шарик. Приятно было знать, что не ей одной приходится сталкиваться с неудачами. И всё-таки самый большой её страх от этого никуда не делся. Она ужасно боялась остаться единственной, кто так никогда и не научится управлять своим талантом.

– Но понимаешь, у меня-то совсем ничего не выходит! Сколько бы я ни старалась, – пожаловалась она.

– Может быть, ты стараешься слишком сильно? – подумал вслух Тилль.

– Ты считаешь, я чересчур много тренируюсь?

– Нет, но… слишком пыжишься, что ли. Когда я уменьшаюсь от злости, то меня как будто блокирует. И чтобы увеличиться, мне нужно прийти в состояние «всё по барабану».

Тут над лугом прогремел грозный мужской голос:

– Тилльбур Мартенс!

– Ой-ой, кажется, у меня неприятности. Это мой учитель, мне пора, – пробормотал Тилль, развернулся и собрался уходить.

– Серьёзно? Тилльбур? – хихикнула Альва.

– Эй, спокойно, Пыжик Альва, – смеясь,