Урок первый: зверский шум! - Зильке Шельхаммер

– Правда? То есть, если бы я умела превращаться в огнедышащего дракона…

– …ты бы прилагала все усилия, чтобы никто об этом не догадался!

Строгий тон дяди Томаса заставил Альву покраснеть.

– Но почему же? – робко спросила она.

Выражение лица дяди снова смягчилось.

– Люди бывают не только добрыми, Альва. Ребёнок со сверхъестественными способностями живёт в большой опасности. Его силу могут использовать во вред, его могут похитить, его семье могут угрожать…

Дядя Томас осёкся и, откашлявшись, сменил тему.

– Альва, очень важно развивать талант. Учиться совладать с ним. Я предложил твоим родителям перевести тебя в мою школу. На пробу, всего на две-три недели. За это время ты сможешь осмотреться и подумать, оставаться или нет.

Сердце Альвы бешено колотилось. Она инстинктивно покачала головой. Не хочет она в эту странную фрик-школу дяди Томаса! И как это вообще – жить не дома?

Но, что ни говори, перспектива разучиться слышать животных казалась ей очень заманчивой. Да и дядя Томас сказал, что это всего на три недели. Может быть, стоит попробовать – вдруг сработает?

Глубоко вздохнув, Альва приняла решение.

Она поедет с дядей Томасом в эту его школу для птерозавров и узнает, как заставить всех зверей замолкнуть. А потом вернётся домой, и всё будет как прежде. С той лишь разницей, что она перестанет быть чудиком.

Перед дорожным знаком со стрелкой и надписью «Школа талантов» папа Альвы включил поворотник и свернул с трассы.

Они ехали уже несколько часов. День был в самом разгаре, и волнение Альвы разрослось настолько, что, казалось, заполнило собой всю машину и даже выплёскивалось наружу. Школа талантов находилась на острове, который соединялся с материком мостом. Но никакого моста, а тем более острова, пока не наблюдалось.

– На островах устраивают тюрьмы, а не школы. И вообще, что за название такое дурацкое? – ворчал Карлос. Узнав, что Альва отправляется в школу-интернат, он страшно протестовал против этой затеи. Альва была очень тронута. Её младший брат – обычно та ещё вредина – расстроился, что она уезжает. Он не доверял дяде Томасу.

– Да он, поди, за любую шалость отправляет детей на штрафные работы до глубокой ночи. Наверняка он директор не школы, а тюрьмы.

Карлос всю дорогу дулся. Настроение у него испортилось, едва он сел в машину. Но, несмотря на страшилки, порождённые буйным воображением брата, Альва не изменила решения.

Некоторое время дорога шла через лес. Сразу за ним появился ещё один дорожный указатель. Папа пропустил бы его, если бы Альва в последний момент не воскликнула:

– Вот тут! Сворачиваем.

Шоссе сменилось просёлком, и машина запрыгала по выбоинам вдоль лугов. Тут и там паслись лошади.

– Вообще-то, мост должен быть вон там, впереди, – заметила мама, бросив взгляд на экран навигатора.

– Где? – хором спросили Альва и Карлос.

Ведь там, впереди, было, вернее, не было… ничего. Просто белая стена.

Дорогу словно бы перегородило плотной пеленой, скрывавшей всё, что лежало по ту сторону.

Белое, белое, белое.

Автомобиль неуклонно двигался вперёд. Альва сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. Там, за пеленой, её ждал новый, неизведанный мир.

– Это туман? – спросил Карлос.

– Редкое природное явление. Остров не зря называется Туманной Скалой, – объяснил папа Альвы и убрал ногу с педали газа, когда машина нырнула в сплошную белизну.

– Как будто мир исчез, – прошептала Альва, заворожённо глядя в окно.

Вдали проступил неясный тёмный силуэт. Что же это – дом? Скала? А может быть, там затаилось огромное чудовище?

– Так я и знал! – проворчал Карлос.

– Что ты знал? – уточнила Альва, не отворачиваясь от окна.

– Что дядя Томас построил свою школу в самом жутком месте в мире.

– Но это же всего лишь туман, – возразила мама и зачитала вслух текст из брошюры, которую им дал дядя Томас:

– Остров Туманная Скала удалён от суши примерно на полкилометра. Тем не менее его очень сложно увидеть с берега. Чаще всего он скрыт от взглядов плотной полосой тумана. В кельтские времена остров назывался Страна Нигде и считался магическим местом. Однако учёные выяснили, что повышенное туманообразование обусловлено рельефом местности.

– А что такое «рельеф»? – заинтересовалась Альва.

– Второе имя дяди Томаса, – буркнул Карлос.

– Ну что за ерунду ты несёшь, Карлос? Рельеф – это земная поверхность со всеми её холмами, горами, долинами, впадинами и прочим, – объяснила мама.

Потом она продолжила читать:

– Остров с раннего Средневековья находится во владении фон Доннерсбергов. Несколько лет назад граф Донатус фон Доннерсберг передал остров основателю Школы талантов. С тех пор посещения острова не приветствуются.

Альва слушала очень рассеянно, потому что всё её внимание занимал тёмный силуэт, маячивший впереди – прямо посреди дороги, всё ближе и ближе. Альву бил озноб, хотя в машине было не холодно.

Машина остановилась прямо перед тенью, у огромных двустворчатых ворот. Туман слегка рассеялся, и они увидели… столбик с домофоном.

Папа Альвы открыл окно и нажал на кнопку. Спустя мгновение ворота, будто по мановению волшебной палочки, отворились.

«На обратном пути моя семья будет проезжать через эти ворота уже без меня», – промелькнуло в голове у Альвы. Она наклонилась вперёд, положила руку на мамино плечо и выглянула наружу через боковое окно.

– Ну и туман! Будто молоко. И куда дальше ехать, совершенно неясно, – пробормотала мама, обхватила руку Альвы и сжала её, стараясь подбодрить.

Альва почувствовала, как к её глазам подступают слёзы. Ещё чуть-чуть, и они хлынули бы градом. «Три недели, – думала она, – всего три недели. Этого времени наверняка хватит, чтобы научиться отключать свой особый дар».

Эта мысль её успокоила.

Пум. Пум. Пум.

Такой звук издавали шины, перекатываясь по доскам моста. Альва всматривалась в туман. Ей кажется или впереди и правда немного прояснилось? Вдали просвечивало нечто матово-зелёное. Чем ближе они подъезжали, тем насыщеннее становились цвета. Тени превращались в формы. Альва пыталась проникнуть взглядом за белую пелену, ловя каждую новую деталь. И вот солнечные лучи пронзили туман. Он стал распадаться на отдельные полосы. Альва разглядела здание из стекла и бетона с плоской крышей. В огромных окнах преломлялся солнечный свет. Это и есть школа?

И мир вдруг вернулся на место.

Альва представляла интернат гигантским – куда больше её прежней школы – зданием, мрачным и внушающим робость. Но этот дом выглядел совсем иначе: казался