Камень из ожерелья Брисингов - Алан Гарнер

При первых же звуках этого голоса шумная орава притихла. Теперь они попятились, свирепо скаля зубы и щурясь от яркого огня, повернулись и бросились наутек. Словно во сне ребята услышали удаляющийся топот ног, шорох камней на склоне; и все смолкло. Холодное пламя вокруг валуна замигало и погасло. Только луна освещала мирную долину.

И в бледном свете луны, приглядевшись, они увидели стоявшего на выступе старика, очень высокого и худого. На нем была длинная белая мантия, волосы и борода тоже белые, а в руке — белый посох. Когда ребята приподнялись и кое-как уселись на камне, он снова заговорил, только голос был совсем не сердитый:

— Ступайте за мной, дети, пока не встретился вам кто-нибудь похуже свартов. Недобрая нынче ночь! Поторопитесь: меня вам незачем страшиться.

Он улыбнулся и протянул к ним руку. Колин и Сьюзен слезли с валуна и зашлепали к нему по болотной жиже. Обоих колотила дрожь, не спасали даже плащи.

— Держитесь ко мне поближе. Сегодня, по крайней мере, вы в безопасности, но все же лучше не рисковать.

И он коснулся посохом скалы. Послышался глухой рокот, и в камне появилась трещина, сквозь которую пробивался тонкий лучик света. Трещина расширилась, и показался высокий, узкий коридор, уходивший в глубь земли. Он освещался каким-то мягким светом, похожим на тот, что распугал зловредных тварей.

Старик пропустил ребят вперед, и как только сам он переступил порог, отверстие в скале закрылось. Ночь со всеми ее страхами осталась позади.

Проход скоро кончился, и они остановились перед тяжелой дубовой дверью, обитой железными гвоздями. Дети отступили в сторону, пока старик возился с замком.

— Крепкий дуб, затвор железный, — бормотал он, — и заклятья бесполезны… А, наконец-то! Теперь входите и подкрепитесь.

Они оказались в просторной пещере, небогато, но удобно обставленной. Посередке стоял длинный деревянный стол и несколько резных кресел, в углу — груда мягких звериных шкур. От стены к стене бежал говорливый ручеек, проложивший себе русло в каменном полу. Там, где он вытекал из пещеры, в углублении под стеной образовалось небольшое озерцо; из него-то старик и зачерпнул воды в две бронзовые чаши и протянул их Колину и Сьюзен.

— Передохните, — он показал на шкуры в углу, — и утолите жажду.

Дети опустились на мягкое ложе, потягивая прозрачную ледяную воду. С первым же глотком усталости как не бывало: по всему телу разлилось тепло, в голове прояснилось, на душе полегчало.

— Ой! — воскликнула Сьюзен, словно в первый раз оглядываясь по сторонам. — Не может быть… Это все понарошке! Колин, мы, наверно, спим!

Но Колин не отвечал: он не отрываясь глядел на старика. На седого старца с телом прямым и сильным, как у юноши, с острым взглядом серых глаз, полных мудрости и печали, с твердым и добрым ртом, который умел смеяться.

— Легенда… — вспомнил Колин. — Значит, в ней все правда?

— Правда, — кивнул волшебник. — И очень жаль, что не выдумка. В тот день удача отвернулась от меня! Но довольно о моих бедах. Надобно прежде взять в толк, чего от вас хотели сварт-альфары. Их обычно не привлекают людские чада.

— Простите, пожалуйста, — вмешалась Сьюзен, — но я вообще ничего не понимаю! Может, вы нам сначала объясните, что это было и кто они такие, ну как их там, в болоте? Мы и про вас ничего не знаем — хотя вы, наверно, тот самый чародей?

— Не взыщите, — улыбнулся старик. — Я тревожился за вас и совсем позабыл, что многое вам еще неведомо. Кто я такой? В разные времена по-разному прозывали меня среди людей. Одни имена теперь запретны, иные трудны для вашего языка… Но пути наши пересеклись недаром, и пока они вновь не разошлись, называйте меня Каделлин: это имя дали мне люди Эльтана.

Твари, что напали на вас нынче, — из породы гоблинов; сами они зовут себя сварт-альфары. Народец они трусливый, ночной, солнышка не выносят, из нор своих днем почти не вылазят, норовят наскочить в темноте да придушить потихоньку. Они не владеют волшебством и для меня не опасны, но вам бы худо пришлось, не услышь я сквозь подземные своды их боевой сигнал.

А теперь ваш черед рассказывать: кто вы такие и чем навлекли на себя беду?

Колин и Сьюзен объяснили все по порядку: и как они оказались в Олдерли и что делали с самого своего приезда.

— А сегодня днем, — закончил Колин, — мы лазили по Кряжу, потом вернулись на ферму, а вечером, примерно в полседьмого, опять пришли сюда. И хоть убейте, не знаю, что мы такого успели натворить и кому вообще понадобились!

— Гм-м. — Каделлин задумался. — Пока и впрямь никаких причин… Расскажите-ка подробно, что приключилось нынче вечером.

Выслушав, как за ними охотились и в конце концов поймали, он снова помолчал.

— Загадочная история, — вздохнул он наконец. — Ворона была прислана с распоряжением захватить вас, это ясно. Кто ее послал, для меня не секрет. Но зачем эта нежить вознамерилась вас заполучить? Вот чего я не знаю, а должен бы знать — ради вашей, да и своей сохранности, ибо они жаждут моей погибели; вы же, сами того не ведая, можете сослужить им службу… Что ж! Посмотрим, как они поступят после нынешней ночи: может, дело и прояснится. Я тем временем возьму вас под свою защиту, и в здешних лесах найдутся у вас друзья.

— Но вы-то почему в опасности? — спросила Сьюзен. — И что это за… нежить такая?

— Увы! Рассказывать об этом долго, а вспоминать — стыдно. Но вам, пожалуй, следует это знать. Идемте со мной, если силы к вам уже возвратились, и я вам кое-что покажу.

Каделлин вывел ребят из пещеры и повел по длинному извилистому проходу к самой сердцевине холма. Воздух становился все холодней, а голубой свет — все ярче и белее; и вот они очутились в невысоком, но длинном подземном зале. Здесь, под сводами, словно морской прибой, вздымалось размеренное дыханье. И десятки прекрасных рыцарей в серебристой броне лежали здесь, погруженные в сон, — точь-в-точь как расписывал Гаутер! Возле каждого застыла во сне белая лошадь. Языки холодного, снежного пламени плясали вокруг недвижных фигур.

Посреди пещеры, будто надгробная плита, возвышалось продолговатое