Майя Плисецкая - Николай Александрович Ефимович

К тому же одолевали мысли совершенно другого, прямо противоположного свойства. После ухода со сцены Улановой она стала первой балериной Большого. «Положение завидное. Это тоже удерживало меня», – честно признавалась она. А после того, как в её жизни появился Родион Щедрин, уже и не хотела. Она улетала на гастроли, а он оставался в Москве. Как заложник.

Но вот её тётку Суламифь ничто не остановило: находясь в Токио в 1980 году, она вместе с сыном попросила убежища в Америке. Фамильная решительность и резкость перевесили всё. И то, что это может подкосить жизнь звёздной племянницы, и чувство Родины, которая дала Суламифи всё – и даже отправила в Японию создавать школу балета. Но у неё с Плисецкой кровь родная, а вот сердце чужое.

Кстати, старший брат отца Майи Михайловны, Израиль, тоже уехал в Америку. Правда, случилось это ещё до революции, Советского Союза не было даже в планах. Из Белоруссии в начале прошлого века немало народа ехало за океан в поисках лучшей доли. Уже гораздо позже, в 1934 году, Израиль, ставший Лестером Плезентом, приедет в Москву проведать брата Михаила. И тут точно убедится, что выбор в жизни, став американцем, сделал верный. Михаил и его жена Рахиль жили, по его меркам, очень скромно. И при этом отказались от его подарка – 20 долларов: вот уж этого он никак не мог понять. А они просто боялись. Вдруг кто-то из соседей донесёт. Грозное дыхание кампании по выявлению «врагов» уже чувствовалось.

После Великой Отечественной войны Лестер ещё раз попытается наладить контакты, но это в Советском Союзе не приветствовалось. Посылки возвращались, любые связи заграничных родственников бдительным КГБ пресекались.

Правда, когда Майя Плисецкая собралась вместе с Большим театром на первые гастроли в Америку, её пригласили в компетентное ведомство, с которым у неё всю жизнь были свои счёты из-за расстрелянного отца. Можно было ожидать, что тут-то она выложит им всю правду-матку. Но Майя Михайловна, как ни тяжело ей было, сдержалась. Всё-таки предстояли гастроли в Америку – а её невыносимо долго не выпускали за границу. На Лубянке вполне добродушно предупредили, что пообщаться с далёкими родственниками не проблема. Но самого главы американской ветви Плисецких в живых уже нет, только дети, внуки.

Американская мечта Плисецких не просто воплотится в жизнь. Уплыв в 1912 году в Америку, родной дядя Плисецкой Лестер Плезент пробьётся – вот она, порода, та, что ведёт по жизни, – в самую элиту тамошнего общества. В команде Джона Кеннеди станет советником по юридическим вопросам.

Она, конечно же, свидится со своей заокеанской роднёй. Тем более что в Америке уже знали, кто такая Майя Плисецкая. По словам Стенли Плезента, сына Лестера, его отец много раз ходил в местный кинотеатр, когда там крутили фильм о Большом театре и советском балете.

Майя и Стенли после встречи даже будут немного переписываться. В основном их переписка носила деловой характер: Стенли занимался юридической стороной издания мемуаров Плисецкой в Америке.

Но какого-то невероятно душевного сближения, как в России принято, судя по всему, не случилось: это были уже американцы – совсем чужие люди. Тем более что Плисецкой и в России хватало родственников, с которыми у неё всегда были сложные отношения.

Вообще-то податься за океан в поисках лучшей и спокойной доли пыталось всё гомельское семейство Плисецких. Так что в России могло и не быть великой балерины: она бы просто не родилась.

В 1906 году царская держава уже вовсю дышала революцией. Хотя в белорусских губерниях вооружённых восстаний пока не было, но даже в небольшом Гомеле всё же было неспокойно. Уже случился первый еврейский погром. Семейство Плисецких, – Мендель Меерович и Сима Марковская, – перебравшееся сюда с Украины, из села Плесецкое, что под Киевом, стало собираться за океан.

Заработав денег на дорогу на продаже местных наливных яблочек, они оформили документы. И Мендель (Эммануил) Плисецкий, отец семейства, пока один, прибыл на остров Эллис, где находился главный в Соединённых Штатах пункт досмотра и обработки иммигрантов.

И вот тут-то судьба не сложилась, его будто сглазили в самом прямом смысле. Менделю во въезде в Америку отказали из-за сильного покраснения глаза, который вечно раздражала растущая внутрь ресница. Раньше, дома, жена зловредную ресницу просто выдёргивала. На пароходе, где он плыл, помочь никто не рискнул. Местный американский врач осматривал в день сотни человек, сильно не вникал что к чему, да к тому же не был окулистом. Поэтому, опасаясь эпидемии трахомы, которая тогда часто давала о себе знать и вела к полной слепоте, справку о том, что он здоров, ему не дали. Соответственно, вожделенное разрешение на въезд в США осталось мечтой.

Так в судьбе целого поколения Плисецких произошёл крутой разворот: Мендель и его пятеро детей, в том числе будущий отец балерины, остались в Гомеле, яблоневом и пропылённом, как его описывала в своих воспоминаниях Майя.

А через несколько лет яростная революционная круговерть захватит и провинциальный Гомель. Тут и Петлюра побывает, и анархисты погуляют. Город будет переходить из рук в руки, пока не установится наконец власть большевиков. Революционные идеи построения справедливого мира так увлекут семнадцатилетнего Михаила Плисецкого, что вскоре он окажется в кавалерийской бригаде. Будет участвовать в Гражданской войне и даже вступит в партию, увлечённый мечтой большевиков сделать сказку былью. Как потом будет рассказывать одна из родственниц Плисецких, тётя Сима, бравый военный в 1918 году приезжал в Гомель. И очень гордился выпавшей на его долю миссией. Какой точно была биография отца, Майя до конца не знала. Достоверных сведений о нём было мало. Вот что удалось выяснить.

Михаил Плисецкий родился 27 марта 1899 года в Гомеле. С тринадцати лет он уже работал. С марта по август 1919-го проходил службу в Красной армии. А уже в 1920–1921 годах был военным следователем особого отдела Днепровской военной флотилии. В 1921-м работал редактором газеты «Маяк». В 1922–1923 годах – член комиссии по организации Центрального дома крестьянина. В 1924–1926-м – помощник секретаря ВЦИК. В 1928–1929 годах – старший директор директората «Разноимпорт» Наркомата торговли СССР. В 1929–1932-м – директор Кадомских совхозов «Скотоводобъединения» в Уральске. В августе 1932-го Плисецкий был назначен начальником строительства рудника «Баренцбург», приобретённого Советским Союзом у голландской компании, в 1932–1934 годах работал начальником рудников «Баренцбург» и «Грумант-Сити». В 1933–1936 годах – управляющий трестом «Арктикуголь».

В своих воспоминаниях Майя Плисецкая назовёт отца настоящим Дон Кихотом: он исступлённо верил в возможность осчастливить человечество. Как и все настоящие коммунисты той поры.

Понимая, что боевого опыта для этого мало, уже в мирное время Михаил будет учиться в Институте экономики, работать помощником секретаря ВЦИК Алексея Киселёва, в Наркоминделе, Внешторге. В общем, трудится всюду, куда пошлёт партия. И даже неожиданно станет заниматься организацией киносъёмок, возглавив «Узбекфильм». Самая что ни на есть красная номенклатура. Но ещё с редкой человеческой натурой.

Он был высокого роста, красавец, за какое дело ни брался, справлялся блистательно. Он и по натуре был «зажигатель»: азартно играл в бильярд, карты, любил розыгрыши, в компании был вечным заводилой. По словам Плисецкой, в его серо-зелёных глазах всегда играли искорки. Вот откуда хулиганистый характер дочки, которая с детства не давала никому покоя.

Увидев Михаила в студенческой компании, Рахиль Мессерер тут же влюбилась. Она училась вместе с его братом Владимиром в киношколе. Младший брат их и познакомил, на свою голову. Сам на красавицу Рахиль заглядывался. Но удача в любви улыбнулась Михаилу.

Дядя Владимир очень нравился маленькой Майе. Он был красив, как все Плисецкие, и очень смел. Выступал в эстрадной антрепризе Клавдии Шульженко с акробатическими трюками. И с первых же дней Великой Отечественной войны оказался на фронте. После тяжёлого ранения он вновь отправится на фронт, где