Книга Уткина: Мы тут жизнь живём - Станислав Владимирович Гридасов

Когда Василий Уткин выходил из арки дома на Патриарших прудах, чтобы отправиться пешком на работу, он почувствовал два сильных удара в спину. По его словам, после второго удара он обернулся и увидел, что некий молодой человек лет двадцати, которого он заметил, выходя из подъезда, убегает к стоящим неподалеку "Жигулям" фиолетового цвета с водителем. Преступник сел в автомобиль и уехал, а журналист, который не потерял сознание, позвонил на работу. Случайный прохожий оказал Василию первую помощь». («Известия»)

«Каждый день (кроме субботы) в одно и то же время он <Уткин> выходил из дома и по одному и тому же маршруту шел на редколлегию "Газеты"[25]. Нападавший завернул заточку, сделанную, по всей видимости, из напильника, в газету "Экстра-М". Он подошел к нему со спины и ударил два раза под лопатку ("Под 12-е ребро", – уточнит потом врач)». («Газета»)

«Какой-то парень в кепке и плаще, явно поджидавший возле подъезда Василия Уткина, два раза ударил его заточкой в спину. Лишь массивная комплекция журналиста спасла ему жизнь. Стилет, хоть и вошел в тело почти на 10 сантиметров, до жизненно важных органов не добрался. Хотя было очевидно, что целились в область сердца. Хотели убить, но не получилось». («Газета»)

«В нескольких метрах от подъезда его догнал неприметный молодой мужчина в салатовой куртке, черных брюках и кепке и дважды ударил в спину. Как показалось журналисту – кулаком. Догонять хулигана, который побежал в соседний двор, господин Уткин не стал и пошел себе дальше». («Коммерсантъ»)

«Со стороны это выглядело так, как будто Василия дружески похлопали по спине. "Я даже не почувствовал удара, – говорил потом Василий, – а о том, что у меня в спине нож, сообщил охранник". Заточку нападавший оставил, газету бросил и немедленно сел в поджидавшую его машину – по крайней мере, эти детали Василий успел запомнить. Он же рассказал сотрудникам редакции, как этот человек выглядел и как был одет». («Газета»)

«Еще через пару кварталов к журналисту подбежал другой мужчина, частный охранник одной из фирм, расположенных на Бронной. Остановив господина Уткина, секьюрити обратил внимание последнего на то, что у него вся куртка сзади в крови, а между лопаток торчит рукоятка отвертки. Услышав это, журналист чуть не потерял сознание – охранник с трудом довел его до ближайшей лавочки, а сам вызвал милицию и "скорую помощь"». («Коммерсантъ»)

Сергей Микулик, журналист,

обозреватель отдела спорта «Газеты»

Мы договаривались встретиться в редакции в районе десяти, поэтому, позвонив ему уже с работы домой где-то в половине одиннадцатого, я начал с того, что негоже опаздывать человеку, живущему в десяти минутах ходьбы от «конторы». Услышал от Василия: «Выхожу!» – а минут через пять он набрал мой номер: «Дело серьезное. Мне тут ткнули в спину ножом, практически во дворе дома. Скорую уже вызвали, она где-то на подъезде, но чувствую, начинаю уже слабеть…»

Василий Уткин в больничной палате со свежим номером «Газеты»

Я примчался – машиной и ногами – к его дому на Патриарших, никого и ничего не нашел, бросился звонить, а он спокойно так: «Я тут, в машине, на углу Малой Бронной и Садового, видишь, в сознании, какой-то невзрачный тип лет чуть за 20, в плаще и кепке, не говоря ни слова, зашел мне за спину, ударил два раза, я сразу и не понял, боль это или что, в какую больницу везти – решают…»

Мы погнали в Склиф, благо недалеко и быстро. Его везли на животе, в спине торчал не нож, а что-то больше похожее на отвертку – «заточка», определят профи. Потом из-под двери реанимации всплывали слова, как будто отгонявшие самое страшное, – «вошла по касательной», «не проникающее», «не задеты»… УЗИ, рентген, часа полтора операции под местным наркозом, толчея санитаров, увещевания охранников, подъезды коллег, отца, друзей… И – бородатый хирург в колпаке: «Ранения непроникающие, хотя и глубокие – до 10 сантиметров, жизненно важные органы не задеты. Но вообще-то пациента спасли, скажем так, некоторые особенности конституции…» Да уж, в худой спине на дециметровой глубине железка не застрянет. «И что теперь, всю жизнь с охраной жить?» – были его первые слова после операции.

«Первым на место нападения прибыл наряд из ОВД "Пресненский". Им поступила информация о разбое. Вместе с оперативниками приехал и следователь – Виктория Корхова. Несколько минут милиционеры колесили по близлежащим к дому Уткина дворам, но никого похожего на преступника не нашли (да и не могли найти, поскольку тот был уже далеко).

"Уголовное дело мы еще не возбудили, ждем результатов доследственной проверки, – сообщила днем Корхова. – Что произошло с Уткиным, должны вначале выяснить оперативники".

В 85-м отделении милиции, на территории которого произошло нападение, создали штаб для расследования. Весь день там не могли никак определиться, как им оценивать нападение на Уткина и стоит ли вообще возбуждать уголовное дело.

На вопрос корреспондента "Газеты": "Почему не ищете нападавшего? Объявляйте хотя бы перехват «четверки»" – в штабе отвечали: "А может, Уткина вовсе и не ранили, а только пальто прорезали". Василий как раз в это время лежал на операционном столе с заточкой в спине». («Газета»)

Евгений Зуенко,

редактор отдела спорта газеты «Известия»

«На Уткина напали» – это было буквально первое, что я услышал, когда приехал утром в редакцию «Известий». Это был шок, конечно. Мы же пишем/говорим про спорт, нас во всех редакциях считают отдельным видом – немного странными людьми, которые в своей резервации занимаются тем, что им нравится, а не серьезными потрясениями в политике или экономике. А тут – «напали», «зарезали», «попал в реанимацию».

Работать было невозможно. И еще постоянно в кабинет заглядывали коллеги, чтобы спросить, нет ли новостей о Васе и покушении. И все много и нервно курили – к середине дня дышать было буквально нечем.

Я в каком-то полуавтоматическом состоянии засылал на верстку материалы для полосы «Спорт», а Стас Гридасов сидел на телефоне и кого-то обзванивал. Наконец выяснил, где именно лежит Василий, и мы рванули в Склиф.

Примчались к больнице, у входа встретили еще одного коллегу – Игоря Порошина – и вместе пошли внутрь. Хорошо помню, как меня трясло: я вообще очень плохо переношу атмосферу больниц и приемных покоев, а тут еще страшно было за близкого человека. Поэтому я как-то быстро отстал, пропуская всех вперед. В коридоре встретили несколько знакомых лиц – кто-то из комментаторов как раз вышел из Васиной палаты. Короткий обмен фразами: «Ну как он?» – «Да нормально, обошлось вроде. Но пиздец, конечно».

Василий лежал на койке, укрытый каким-то одеялом, которое сразу заставляло вспомнить слово «казенное». Главная эмоция – облегчение: я до последнего боялся, что будет какая-то жуткая конструкция из пикающих аппаратов, трубочек