Жизнь Горбачева - Николай А. Андреев
А тогда – Садыков исключён из партии.
И ещё один инакомыслящий отыскался в Ставрополе – заведующий сельским отделом «Ставропольской правды» Григорий Иванович Мирный. Человек крестьянского происхождения, потому здравомыслящий, простой в суждениях. М. С. задался вопросами по поводу ввода войск в Чехословакию: «В чём смысл этой акции? Насколько она соразмерна опасности отхода братской компартии от догматизма?», но задавал вопросы себе. Ну, может, делился недоумением с Р. М. А Мирный написал письмо в крайком. Он пытался просветить партийных мужей: мировое общественное мнение воспримет ввод войск как агрессию, акция подорвёт престиж Советского Союза в глазах коммунистов западных стран. Более того, журналист сравнил действия Советской армии в Чехословакии с оккупацией американцами Южного Вьетнама. И уж немыслимое: Мирный высказал мнение, что некоторые положения из работ Ленина устарели.
Мирного вытащили для проработки на бюро крайкома. Само собой, не для того, чтобы поблагодарить за разумный взгляд на политику партии. Ефремов просветил заблудшего: «Партия как раз и исходит из указаний Ленина об интернациональном долге, об ответственности всех социалистических стран за каждую в отдельности и в целом за всех. Смело ввели войска, никакой трагедии здесь нет».
Ленин тем и велик, что даёт возможность строить демагогические обоснования и оправдания любого действия.
В сложном положении на том заседании бюро оказался М. С. С журналистом он связан ещё с комсомольских времён. Мирный прекрасно знал сельское хозяйство, а когда М. С. стал вторым секретарём, то распоряжался им как своим собственным корреспондентом – давал ему задания, о чём писать, кого из председателей колхозов поддержать, а кого поучить уму разуму. Дружбы между ними не сложилось, но некоторое содружество имело место. И на бюро М. С. промолчать бы. Но промолчать нельзя – положение обязывает взять в руки партийный кнут. Логично для него в данной ситуации выступить обтекаемо – он обладал таким мастерством. Но М. С. выбрал обвинительный тон. Сказал: «Товарищ Мирный не оправдал нашего доверия. Его заявления по принципиальным вопросам теории и практики политически ошибочны. Товарищ Мирный занимает вредную идейную позицию. Эта позиция несовместима с его членством в партии. Если товарищу Мирному больше нечего сказать, то нам остаётся только принять такое решение».
Мирный попытался вымолить прощение:
«Я жил и работал по Ленину. Вырвалась у меня глупая фраза, что Ленин мог ошибаться…»
Всё шло к тому, что за антипартийные высказывания Мирного исключат из партии. Но обошлось. Объявили строгий выговор, навесили не него ярлык – вредный политический болтун. Из газеты, правда, его погнали. А журналист он был толковый, думающий.
При случайных встречах Мирный не подавал руки М. С.
Первый!
Весной 1970 года Ефремова переводят в Москву – он утверждён первым заместителем председателя Государственного комитета по науке и технике СССР.
Место первого секретаря крайкома вакантно.
М. С. – основной кандидат на освободившееся место.
У него мощный конкурент – Николай Васильевич Босенко, председатель краевого Совета. Человек обстоятельный, спокойный, авторитетный. Не исключён был и кандидат Икс – со стороны, что укладывалось в логику тогдашней кадровой политики: до этого все первые секретари в Ставрополе были со стороны – присылали из Москвы.
Вообще редкость, чтобы первым назначали выходца из региона. Со времён Сталина сложился принцип: руководитель со стороны – благо. Потому что для назначенца постороннего все равны, у него нет симпатий и антипатий.
Окончательное решение по кандидатурам первых секретарей принадлежало Брежневу. Прежде чем представить ему окончательную справку, Капитонов и Черненко изучали досье претендентов. О М. С. они получили информацию из разных источников. Было в досье, разумеется, и о контактах с Млынаржем. Но почему-то компрометирующий факт не встревожил. Хотя с подавления Пражской весны прошло немного времени.
Лубянка запросила мнение Нордмана, начальника краевого комитета КГБ: кто потенциально может быть кандидатом на пост первого? Нордман назвал две фамилии: Босенко и Горбачёв. На М. С. дал краткую характеристику: «Молодой, ищущий, перспективный».
Как рассказывал Нордман, его пригласил к себе первый заместитель председателя КГБ Цвигун. В тот период КГБ становился организацией, которая во многом определяла не только жизнь страны, но и жизнь КПСС. Все кадровые назначения, в том числе и партийные, согласовывались с руководством КГБ. Цвигуна интересовало только одно: был ли М. С., когда командовал ставропольским комсомолом, связан с Шелепиным и Семичастным – те в ту пору как раз возглавляли ЦК ВЛКСМ? Нордман заверил Цвигуна, что М. С. далёк как от того, так и другого, краевая комсомольская организация тогда была ничем не примечательна, а М. С. не из тех провинциальных комсомольских лидеров, кто был на виду. А вопрос о близости к Шелепину и Семичастному возник потому, что эти деятели планировали убрать Брежнева, и самим взять власть.
Когда М. С. стал первым секретарём крайкома, они подружились. Часто встречались с семьями. О Нордмане М. С. не упоминает в своей книге «Жизнь и реформы». Так же, кстати, как и Р. М. в своей.
К М. С. благожелательно относились некоторые секретари ЦК, в особенности Кулаков – по понятным причинам. Так что весомость его кандидатуры была поддержана наверху. М. С. вызвали в Москву. Беседы с секретарями ЦК Капитоновым, Кулаковым, Кириленко, Сусловым. Это формальность. Они прекрасно знали, кто такой Горбачёв.
Последняя встреча кандидата – с Брежневым. За ним окончательное решение. Тоже формальность: не было случая, чтобы генсек после беседы с каким-то кандидатом на пост первого сказал «нет». Брежнев в самом расцвете сил. Обаятельный, умный, можно даже сказать, глобально мыслящий – на этом настаивает Арбатов. Сразу сказал М. С.: «Будем вас рекомендовать». Подчеркнул факт: до сих пор на Ставрополье работали чужаки, теперь будет свой.
Трёхчасовой разговор. Тон доверительный. Сказал: «Не надо ничего трогать в государстве, пока не валится». Эту фразу многие от него слышали.
Затронули и конкретные и общие темы: экономика, внешняя политик. Брежнев сказал, что с упрочением стабильности в стране кадры стали работать уверенно, энергично. Генсек говорил доверительно, будто М. С. самый близкий его соратник. Проявил Брежнев знание проблем Ставрополья. М. С. решил воспользоваться благоприятным моментом, чтобы тут же и заручиться поддержкой Леонида Ильича в решении этих самых проблем. Рассказал: 1969 год
Ознакомительная версия. Доступно 47 из 234 стр.