Надежда: Автобиография - Хорхе Марио Бергольо

культурные различия и огромный Тихий океан, которого никто из нашей семьи никогда не видел (я и сам увидел его лишь много лет спустя). И все же тот день навсегда остался в моей памяти. Помню полные слез глаза матери и отца, услышавших о трагедии. Они плакали. В одно мгновение «яркая вспышка, желтая и ослепительная, как десять тысяч солнц» уничтожила около 80 000 человек, а сколько еще заболело и умерло в последующие месяцы и годы от воздействия радиации, подсчитать невозможно. Рассказывали, что кожа сходила с руки раненого, как перчатка. То, что мгновение назад было оживленным и шумным городом, важным торговым и промышленным центром на острове Хонсю, превратилось в ядовитую пыльную пустыню. Не осталось ни домов, ни площадей, ни одного из множества храмов – только черная дыра разрушения и смерти. «На стенах отпечатались контуры человеческих тел, словно негативы на фотопленке», – рассказывал репортер Джон Херси, который через год приехал на руины города. На мосту у Музея науки остался отпечаток человека с повозкой: по четкой и ясной тени, оставленной радиацией, видно, что в момент взрыва, уничтожившего человека и животное, мужчина погонял лошадь кнутом.

Ядерное оружие – это безумие. «Человечество изобрело атомную бомбу, но ни одна мышь никогда не сделает мышеловку», – сказал Альберт Эйнштейн.

Через три дня та же участь постигла Нагасаки.

Есть фотография, ставшая для меня символом бесчеловечного варварства войны. На ней запечатлен мальчик лет десяти, который несет на спине, словно школьный ранец, самую тяжелую ношу – мертвого братика. Лицо напряженное, трагическое и сдержанное. Он стоит и ждет, когда придет его черед отдать в крематорий тело младшего брата, убитого атомной бомбой в Нагасаки. Вся боль этого ребенка выражена в единственном, почти незаметном жесте: он кусает губы до крови.

Я впервые увидел эту фотографию, уже будучи Папой, – кажется, ее прислал мне один журналист. Она пронзила мое сердце. Я долго молился, глядя на этого мальчика. Потом решил распространить изображение в виде карточки. От себя добавил только надпись: «Плод войны». И раздавал повсюду, при любой возможности. Эта фотография стоит тысячи слов.

Плод войны: когда картинка стоит тысячи слов

Военные хирурги не раз видели такой взгляд на лицах детей, пострадавших от мин-игрушек в Кабуле, бомбежек в Алеппо в многострадальной Сирии и в других конфликтах. Часто их боль не оставляет места даже слезам. Эти дети полны негодования. Потрясены и оскорблены. Глубоко возмущены предательством мира взрослых, который должен их защищать, но слишком часто остается равнодушным. Вот почему мы должны вернуть себе детский взгляд (Мф. 18:1–5): сталкиваясь с несправедливостью – а война есть величайшая несправедливость, каким бы именем ее ни прикрывали, – дети возмущаются. В их глазах – взгляд Бога.

В первые дни после взрыва отец Аррупе благодаря медицинским знаниям, полученным в Испании, превратил новициат в полевой госпиталь. Лекарств не было, но, как рассказал Габриэль Гарсиа Маркес в интервью 10 лет спустя, «один крестьянин принес священнику двадцать килограммов борной кислоты». При помощи этого средства, разведенного в воде, удалось облегчить страдания от ожогов и спасти десятки людей.

Для иезуитов отец Аррупе стал иконой служения вере, борьбы за справедливость и безусловной любви к бедным даже в бурные и сложные годы. Он говорил: нельзя рассуждать о бедности, не испытав ее непосредственно в тех местах, где она существует, – об этом он ясно написал в письме, направленном в Центр социальных исследований и действий (Centro de Investigación y Acción Social, CIAS). Иначе человек рискует стать абстрактным идеологом или фундаменталистом. Отец Аррупе писал: «Только помогая другим, становишься по-настоящему человеком» и «Нельзя обличать несправедливость, поступая вопреки Евангелию». При этом отец Аррупе был человеком молитвы. Помню, как он молился, сидя на земле по-японски. Это придавало мне уверенности.

В 1981 г. с ним случился инсульт в самолете, летевшем из Бангкока в Рим. Незадолго до этого, в центре для беженцев, он попрощался с нами, братьями-иезуитами, пригласив к молитве. Это была его дивная лебединая песня, последний завет перед долгим и достойным угасанием.

В 1963 г. я, молодой новиций, написал ему о своем желании завершить период апостольского служения в японской миссии. Меня с юности влекли те земли, я испытывал к ним глубокую симпатию и любовь. Но из-за проблем с легкими мне отказали.

В Японию я попал только в ноябре 2019 г., во время 32-й апостольской поездки, которая привела меня в Таиланд и любимую Страну восходящего солнца. До этого я лишь ненадолго приезжал туда в 1987 г.

Я молился на холме Нисидзака перед Мемориалом мучеников – Голгофой, где в конце XVI в. воздвигли 26 крестов с распятыми францисканцами, иезуитами, терциариями[107]. Трое из них были еще совсем детьми. Я приехал туда как паломник, чтобы укрепиться в вере через этих братьев. Святилище говорит не столько о смерти, сколько о торжестве жизни. Это Гора Блаженств и Воскресения, которая хранит свидетельства людей, исполненных Духа, свободных от эгоизма и гордыни. История святого Павла Мики и его товарищей не славная легенда о былых подвигах, но живая память и огонь, который горит в душе каждого апостола и миссионера на этой земле. Сегодня, как никогда прежде, даже больше, чем в первые века, христиане во многих уголках мира страдают и принимают мученическую смерть за веру. Мы должны бороться, возвышать голос, чтобы религиозная свобода была гарантирована всем и везде на планете, и строго осуждать любые манипуляции религией и использование ее в качестве инструмента, где бы это ни происходило.

Как паломник мира, я счел своим долгом посетить Нагасаки и Хиросиму. Я смиренно нес в сердце мольбы и чаяния своих современников, особенно молодых, и крик бедных, которые всегда являются самыми беззащитными жертвами ненависти и конфликтов.

В Парке мира в Нагасаки неподалеку от эпицентра атомного взрыва

Подчиняясь логике оружия и отказываясь от диалога, мы трагически забываем о том, что еще до того, как привести к жертвам и разрушениям, оно способно порождать кошмары. Как сказал святой Павел VI в своем обращении к ООН 4 октября 1965 г., оружие «требует огромных расходов, останавливает проекты солидарности и созидательного труда, искажает психологию народов». Нельзя любить с оружием в руках. Я молился за жертв взрывов. И преклонился перед мужеством и достоинством тех, кто долгие годы переносил ужасные страдания души и тела.

Мне довелось услышать рассказ о невыразимом от живой свидетельницы тех событий, которая тогда была обычной восьмиклассницей: «Вдоль дороги брели люди, похожие на призраков. Их тела были настолько обожжены, что я не могла отличить мужчин от женщин, – волосы у них