Надежда: Автобиография - Папа Римский Франциск
Традиция – это не статуя. И Христос – не застывшее изваяние. Христос живет. А традиция означает рост и движение вперед.
Церковь не может быть клубом ностальгирующих по «старым добрым временам», которые, как напоминает французский мыслитель Мишель Серр, безвозвратно ушли и вовсе не были столь прекрасными во всех отношениях. Наша задача – идти в ногу со временем, совершенствоваться в умении распознавать его потребности и удовлетворять их с творческой силой Духа, который есть проницательность в действии.
Церковь – это не оркестр, где все играют по одним и тем же нотам. Она представляет собой оркестр, где каждый исполняет свою партию, и именно это создает гармонию. Прекрасно, когда братья имеют мужество отстаивать свои убеждения, спорить, говорить друг другу правду в глаза. Стремление к единству не означает единообразия. Но в конце концов мы должны собираться за одним столом. Во многом можно утверждать, что положения последнего Вселенского собора еще не до конца поняты, пережиты и реализованы. Мы в пути и должны наверстывать упущенное. Когда меня спрашивают, пришло ли время для Третьего Ватиканского собора, я отвечаю: об этом рано говорить, пока мы не реализовали в полной мере решения Второго. Нам нужно прилагать больше усилий, чтобы очистить от придворной культуры курию и все остальное. Церковь не королевский двор, не место для создания коалиций, фаворитизма и интриг, не последняя абсолютная монархия Европы. После Второго Ватиканского собора Церковь стала знаком и орудием единства всего рода человеческого.
Хотя эти годы не обошлись без трудностей, я никогда не терял покой и сон. Время от времени мне приходится читать и слышать фантастические домыслы обо мне и моей жизни, хотя в действительности все обычно гораздо проще, чем кажется со стороны.
2 апреля 2005 г. я ехал на автобусе в вилья мисериа на окраине Буэнос-Айреса, когда до меня дошла облетевшая весь мир весть о смерти Иоанна Павла II. Добравшись до места назначения, я попросил прихожан помолиться вместе со мной за усопшего Папу.
После окончания мессы ко мне подошла бедная женщина.
– Теперь выберут нового Папу? – спросила она.
– Да, сеньора, – ответил я и добавил, что мне предстоит ехать в Рим, рассказал о конклаве, о собрании кардиналов и белом дыме.
С Иоанном Павлом II в нунциатуре Буэнос-Айреса, 1987 г.
– Послушайте, отец Бергольо, – перебила меня женщина. – Обещайте мне кое-что: когда станете Папой, первым делом заведите собаку.
Я ответил, что этого точно не случится, да и зачем мне собака?
– А вот зачем: когда вам будут подавать еду, сначала дадите кусочек псу. Если с ним все в порядке, можете есть спокойно.
Конечно, этот эпизод заставляет улыбнуться. Но также показывает, какое смятение и возмущение вызывают в народе Божьем некоторые поступки, внутренние распри, злоупотребления.
Церковь была и остается сильной, но проблемы коррупции, как экономической, так и духовной, или клерикализма, этого извращения, когда идеология подменяет Евангелие, уходят корнями в глубь веков.
Бенедикт XVI передает мне большую белую коробку с документами
В начале понтификата я навестил Бенедикта XVI в Кастель-Гандольфо. Мой предшественник вручил мне большую белую коробку. «Здесь все», – сказал он. Там были документы о самых тяжелых и болезненных ситуациях, о злоупотреблениях, фактах коррупции, темных делах и преступлениях. «Я дошел до этой точки, принял необходимые меры, отстранил определенных людей. Теперь твоя очередь». И я принял эстафету.
Еще будучи кардиналом, я участвовал в генеральных конгрегациях 2005 г., которые стали для меня первым моментом благодати и духовного роста, а затем и в конгрегациях 2013 г., после отречения Бенедикта XVI. Тогда мы все обратились с конкретными просьбами к будущему понтифику. И на протяжении всех лет своего папства я старался выполнить эти просьбы.
Совет кардиналов, о создании которого я объявил ровно через месяц после избрания, должен был решить именно эту задачу: работать сообща, по принципу синодальности, учитывая интересы всей Церкви – не только священников, которые составляют всего один процент, но и мирян. Синодальность – это не дань моде и уж точно не лозунг для манипуляций, а живой процесс взаимного слушания на всех уровнях, охватывающий весь народ Божий. Речь идет не о сборе мнений или проведении опросов, а о совместном пути, о готовности услышать веления Духа, который ставит под сомнение привычное, преподносит сюрпризы, распахивает двери и окна, рушит стены, разрывает оковы, раздвигает границы. Епископ или священник, оторванный от паствы, – это чиновник, а не пастырь. Святой Павел VI любил цитировать изречение Теренция: «Я человек, и ничто человеческое мне не чуждо». Многие не желают отказываться от представления о Церкви как о жесткой иерархии начальников и подчиненных, учителей и учеников, забывая, что Богу угодно менять местами высших и низших. «Низложил сильных с престолов и вознес смиренных», – сказала Мария (Лк. 1:52). Идти вместе – значит выстраивать горизонтальные, а не вертикальные связи. Синодальная Церковь восстанавливает горизонт, от которого восходит Солнце – Христос, тогда как возведение иерархических монументов лишь заслоняет его. Настоящие пастыри всегда идут вместе с народом: иногда впереди, иногда в середине, иногда позади. Впереди – чтобы вести за собой, в середине – чтобы воодушевлять и не забывать запах стада, позади – чтобы следовать за народом, поскольку он обладает особым чутьем, которое помогает находить новые пути или возвращаться на верную дорогу, если зашел не туда.
Реформа Римской курии оказалась самой сложной задачей, так как долгое время наталкивалась на упорное сопротивление, особенно в том, что касается перемен в сфере экономического управления. Вырваться из заколдованного круга «так было всегда» оказалось непросто, но теперь мы наконец встали на правильные рельсы. В Совет по экономике вместе с кардиналами входят семеро мирян, шестеро из них – женщины. Благодаря коллегиальной работе удалось добиться прозрачности в отношении ресурсов и процедур. Путь намечен, и кардинал Пелл внес в это дело блестящий и