Надежда: Автобиография - Хорхе Марио Бергольо

– Да, – ответили Карлос и Паула почти хором.

– Вы точно уверены?

– Да!

Я спросил в третий раз, и они сказали, что желают сохранить свою любовь на всю жизнь.

– В таком случае нам понадобятся свидетели, – заключил я.

Карлос отправился за начальником авиакомпании. Вторым свидетелем стал Маурицио Руэда, организатор той поездки.

После наставления и исповеди я совершил обряд прямо между самолетными креслами. Мы держались за руки, а потом на обычном листе бумаги составили свидетельство о браке, которое апостольский нунций сможет зарегистрировать в ближайшие дни.

Я венчаю Паулу и Карлоса во время полета в Икике

– Будьте свидетелями красоты семейной жизни, – напутствовал я их.

Христианская семья – это фабрика надежды, особенно в наше время, когда всем так не хватает смысла в жизни. Фабрика надежды для всего общества. Без надежды все задыхается, теряет прочность и устойчивость, даже вера становится тщетной.

Именно в надежде заключается смысл истории Карлоса и Паулы. Вот финал, которого они ждали, но его нужно обновлять каждый день. Храните надежду и никогда не теряйте ее. В тот день над Андами, в небесной епархии, которой стал наш самолет, мы праздновали скромную и непобедимую силу надежды.

Через четыре года после того январского дня 2018 г. я получил письмо, которое снова вернуло мои мысли и сердце к Кордильерам. Это было письмо от одного из выживших в катастрофе рейса 571 ВВС Уругвая, в нем рассказывалось о том, что позже назовут «Чудом в Андах». Я прекрасно помнил эту драматическую историю полувековой давности. 1972 г. был отмечен терактом на Олимпиаде в Мюнхене, Уотергейтским скандалом, а в Аргентине – трагическими социальными потрясениями, репрессиями и чрезвычайным положением. Тогда я был наставником новициев в Вилья-Барилари в Сан-Мигеле. Тем октябрьским днем, пролетая между горой Серро-Соснеадо и вулканом Тингуиририка на границе Чили и Аргентины, чартерный рейс из Монтевидео в Сантьяго потерпел крушение. На борту находилось 45 человек, включая пассажиров и членов экипажа, в том числе 19 игроков регбийной команды клуба «Олд Кристианс», а также их родные и друзья. Ударившись о горный склон, самолет потерял одно крыло, затем второе и рухнул на крутое заснеженное плато возле ледника Де-лас-Лагримас на высоте более 3600 м. В экстремальных условиях, при температуре, опускавшейся по ночам до 35 градусов ниже нуля, яростных бурях и нехватке кислорода, выжили 32 человека. Раненые, плохо экипированные люди соорудили в остатках фюзеляжа импровизированное укрытие из кресел, чемоданов и обломков и стали ждать спасателей. Но помощь все не приходила. Они остались одни в том, что позже назвали снежным братством[172], перед лицом тяжелейших испытаний: страдания, новые потери, взаимопомощь и ежедневная молитва. В предельном акте взаимной любви, о допустимости которого высказался сам Павел VI, чтобы прекратить нездоровые пересуды, погибшие товарищи послужили пищей и источником надежды для тех, кто еще держался.

Через два месяца после катастрофы стало ясно, что поиски прекращены и на помощь никто не придет. В живых оставалось только 16 человек. И тогда трое из них решились на то, что казалось невозможным в тех условиях: подняться на гору высотой 4600 м, видневшуюся на западе, за которой, как они думали, находится Чили. Они покинули остов самолета, который к тому времени несколько раз накрывало лавинами, что привело к новым жертвам. Все их снаряжение составляли спальные мешки из сшитых вместе подушек, импровизированные сани, сделанные из чемоданов, две алюминиевые палки, чтобы опираться при ходьбе, и одежда в три слоя. Так они двинулись навстречу неизвестности. Задыхаясь от нехватки кислорода и страдая от обезвоживания, после дней мучительного восхождения они наконец достигли вершины. Но за ней их ожидало совсем не то, что они представляли: впереди расстилалась новая череда горных хребтов, уходящих к горизонту на десятки километров.

Но даже тогда они не сдались. Так как еды на троих не хватало, один из них вернулся в лагерь, скатившись вниз на чемодане-санях до самого фюзеляжа, между льдами и трещинами. Невероятно, но двое других продолжили путь. Изможденные, они шли, шатаясь и так крепко обнявшись, что становились одним целым. Через семь дней они увидели остатки консервной банки, потом корову, а затем и пастуха, который смотрел на них с еще бóльшим недоверием, чем они на него, – ему казалось, будто он видит призраков.

Это было спасение. Для тех двоих и для всех их друзей, продержавшихся в горах 72 дня.

В 50-ю годовщину трагедии один из выживших, Густаво Зербино, которому на момент катастрофы было всего 19 лет, написал мне от имени всех. Он рассказал, что, находясь в горах, они построили общество взаимопомощи и трудились плечом к плечу, руководствуясь теми ценностями верности, дружбы и солидарности, которые впитали в своих семьях и в приходе района Карраско в Монтевидео. В том экстремальном испытании они каждый вечер укрепляли связь совместными молитвами.

Эти люди надеялись вместе, черпая силы в молитве и в своем единстве. В невыносимых условиях они стали свидетелями и пророками общей надежды. А когда все закончилось, даже невыносимая боль матерей, чьи дети не вернулись из снежного плена, сумела, как в пасхальной истории, превозмочь себя и преобразиться в символ жизни, посвященной служению другим словом и делом.

Надежда – это реальный, конкретный опыт. Даже надежда светская, вне религиозного контекста.

Научное сообщество сегодня признает, что эта особенность человека – один из самых мощных механизмов выживания, помогающий, например, бороться с болезнями. Это одно из сложнейших свойств человеческой психики. Наш мозг содержит химические рецепторы, которые реагируют на социальные контакты, слова, мысли. Последние открытия показали: доверие, ожидания, позитивные установки активируют мириады молекул. Этот важнейший психологический компонент работает по тем же принципам, что и лекарства, запуская аналогичные биохимические процессы. Словом, надежда – это намного больше, чем иллюзия или простая вера в лучшее. Это настоящее лекарство и способ исцеления.

Но христианская надежда бесконечно больше. Это уверенность, что мы рождены для вечной жизни, для достижения вершин и счастья. Осознание, что Бог любит нас извечно и навсегда и никогда не оставляет в одиночестве. «Кто отлучит нас от любви Божией: скорбь, или теснота, или гонение, или голод, или нагота, или опасность, или меч? <…> Но все сие преодолеваем силою Возлюбившего нас», – говорит апостол Павел (Рим. 8:35, 37).

Христианская надежда непобедима, потому что она – не желание. Это уверенность в том, что мы все идем не к тому, чего нам хотелось бы, а к тому, что уже есть.

Матери я обязан любовью к опере, которая сопровождала меня всю жизнь. В Буэнос-Айресе, будучи кардиналом, я часто приглашал великую певицу сопрано Хайде Дабусти, которую называли аргентинской Каллас, петь на мессах в соборе или выступать с концертами. Я люблю Беллини, Верди и,