Сергей Михеенков - Лидия Русланова. Душа-певица
«Вместе с Телегиным» следует понимать как — по одному делу.
Более точной датой ареста Руслановой следует, вероятно, считать 27 сентября 1948 года, так как эта дата указана в «Обвинительном заключении Крюковой-Руслановой от 07.09.1949 г.».
Сталин руками генерала Абакумова выбивал из окружения Жукова верных боевых товарищей. Одного за другим.
Когда настала очередь генерала Крюкова, в ведомстве Абакумова задумались: если брать генерала, а брать его надо, то придётся арестовывать и его жену. Потому что это не просто жена генерала. Все хорошо знали историю их любви. Поздняя, последняя любовь, как известно, бывает очень крепкой. И человек ради неё порой идёт на всё. Русланова, эта своенравная и неуправляемая «мужицкая певица», будет кричать на каждом концерте, с любой сцены, на всяком перекрёстке об отнятой у неё любви, о погубленном счастье. Она не остановится ни перед чем. Когда её «Георгия Победоносца» отправили «на исправление» в Одессу, к 7 ноября она послала Жуковым поздравительную телеграмму, подписав её совершенно вызывающе: «Преданная вашей семье Русланова». Осведомители доносили: она говорит, что считает его «великим полководцем, великим человеком и готова идти за ним хоть в Сибирь!». Раз так, наконец решили в МГБ, пойдёт дальше… Те же секретные сотрудники из артистический среды доносили и вовсе не мыслимое: на встрече Нового, 1947 года Русланова прилюдно указала на пару подстреленных тетеревов, которых кто-то привёз Жукову в подарок (по другим сведениям, сама Русланова), и ляпнула от всей души: «Я тебе желаю, Георгий Константинович, чтобы твои враги так лежали…»
На истории с тетеревами стоит остановиться подробнее.
Из рассказа Константина Телегина, сына генерала Телегина:
«И вот подошёл Новый, 1947 год. 30 декабря позвонил Жуков и пригласил на дачу моих родителей, сказал, что пришлёт машину. Отец, не раздумывая, принял приглашение, а когда мама спросила, не рискованно ли встречаться с человеком, находящимся в опале, ответил, что никакой опалы не видит, в воинской службе всегда могут быть неожиданные повороты.
Вечером 31 декабря пришла машина, родители уехали к Жуковым. Вот что они рассказали.
Та же дача встретила их тревожной тишиной. Георгий Константинович вышел на крыльцо, провёл в прихожую, помог маме снять шубу, открыл дверь в знакомую большую комнату, и, как сказала мама, она вздрогнула от увиденного: щедро сервированный год назад громадный стол, за которым тогда сидела масса людей, сейчас был пуст. Лишь дальний его угол был застлан скатертью, на которой стояло четыре прибора. Георгий Константинович как-то виновато посмотрел на гостей и сказал:
— Спасибо, что приехали. Я многих обзвонил, но все по разным причинам отказались. Может, оно и лучше: шума меньше будет, удастся поговорить по душам.
Невесёлым оказался тот новогодний праздник… Настроение у Георгия Константиновича и Александры Диевны было настолько подавленным, что скрыть это, при всём их желании, они не могли. А в два часа ночи неожиданно приехали Крюков и Русланова, „сбежавшие“, как объяснила Лидия Андреевна, с какого-то вечера, где она выступала. Человек редкостной чуткости, она сразу же уловила настроение присутствующих, развернула принесённый с собой большой пакет, кинула на стол двух подстреленных тетеревов и сказала: „Георгий Константинович, я желаю, чтобы так выглядели все твои враги! И уверена, что ещё будут хорошие дни“.
Приезд Лидии Андреевны, весёлой и интереснейшей собеседницы, великолепного рассказчика, оживил обстановку; постепенно удалось снять напряжение, которое сковывало всех.
Но уже по дороге домой моих родителей снова охватила какая-то тревога, которая долго потом не рассеивалась. Тем более что тем же утром позвонила жена одного высокопоставленного знакомого и сказала: „Кто вас надоумил поехать к опальному Жукову? Ждите теперь больших неприятностей“.
Откуда она столь оперативно получила информацию о встрече на Кунцевской даче — осталось загадкой. Но она как в воду смотрела».
Первого июня 1947 года вышло постановление Политбюро ЦК ВКП(б) о «незаконном» награждении Руслановой и других артистов орденами и медалями СССР: нарушен Указ Президиума Верховного Совета СССР «Об ответственности за незаконное награждение орденами и медалями СССР»; Жукову объявлен выговор; Телегин уволен из армии. Вскоре генерала Телегина исключили из партии. 12 января 1948 года арестовали.
Вот вам и тетерева, новогодние дачники-затворники…
Из всего выходило, что надо брать не только Крюкова, но и Русланову.
Арестовали её, как уже было сказано, в Казани. Вместе с ней взяли её аккомпаниаторов Максакова и Комлева, а также конферансье Алексеева.
По другим данным, музыкантов и конферансье арестовали позже, когда Русланова дала на них показания, которые следователи квалифицировали как антисоветскую агитацию.
Теперь, видя общую картину событий, можно сказать, что коллегам певицы просто-напросто не повезло: их взяли для, так сказать, полноты сюжета. Чтобы арест Руслановой не выглядел как целенаправленное изъятие человека из среды. Её изъяли вместе с частью среды. И всем в конце концов припаяли стандартные обвинения — антисоветская пропаганда.
Из Казани Русланову переправили в Москву. Держали в Лефортовской тюрьме. В Лефортове она пробыла год. Пока шло следствие.
Лефортовская тюрьма была основана в 1881 году как военная, для содержания нижних чинов, осуждённых на небольшие сроки. Судьба не разводила Русланову с родной армией даже здесь, за железными дверями и зарешёченными окнами. После революции тюрьма перешла в ведомство ВЧК. Во время Большого террора именно здесь следователи НКВД пытали подследственных, выбивая самые невероятные показания. С 1954 по 1991 год в Лефортове был следственный изолятор КГБ. Здесь содержались известные диссиденты. До 2005 года тюрьма принадлежала ФСБ. В разные годы здесь держали маршала Василия Блюхера, писателя Александра Солженицына, артистку Зою Фёдорову. Здесь пытали многих фигурантов «трофейного дела». И здесь же будет дожидаться последнего своего рассвета перед расстрелом генерал Абакумов, талантливый сочинитель «трофейной» истории. Справедливости ради стоит отметить, что сочинял он её в основном под руководством Хозяина.
Обвинение Руслановой по тем-то временам выдвинули самое распространённое: антисоветская пропаганда. На первых же допросах она, судя по протокольной записи следователя, так и заявила: «В стране царит голод, народ обкладывается высокими налогами, в магазинах растут цены…» Ну разве не антисоветчина?
Осведомители МГБ о подобных речах в среде артистов, писателей, художников и другой вольной публики доносили каждый день. И на очередное нытьё зажравшихся интеллигентов, которые сами от голоду не пухнут, можно было не обращать ровно никакого внимания. Но этой птице крылья надо было подрезать.