Агния Барто - Борис Иванович Соловьев
Маленького человека не удовлетворяет категорическое «нет» бабушки, сказанное в том смысле, что звери, конечно, думать не способны. «...Я еще проверю»,— обещает герой стихотворения себе и читателю. Не подобный ли скепсис к окончательности достигнутых знаний был психологической предпосылкой всех великих открытий? Ведь и маленькому Галилео Галилею наверняка авторитетно внушали, что неподвижность Земли точно установлена наукой. Пока герой стихотворения рассуждает с позиций собственного, весьма ограниченного опыта, соотнося поведение домашних животных и птиц с известными ему нормами человеческого поведения. Но ведь опыт растет. Важно, что рядом с опытом уже формируется способность сравнивать, примечать, обобщать, думать.
И тут писательница, в творчестве которой детский мир никогда не изолируется от мира взрослого, настойчиво обращает наше общее внимание на явление, которое может стать препятствием для детской любознательности.
В стихотворении «Бобры» мальчик ходит со своими вопросами о загадочных для него животных от одного взрослого к другому, словно проситель по инстанциям, и везде от него, как от докучливого просителя, отмахиваются.
Спросил я маму про бобра, Но на работу ей пора.Мальчик к дворнику:
— Вы мне сказать бы не могли: А где живет бобер? А дворник мне: — Не стой в пыли, Отложим разговор.Третья попытка не более успешна.
Не отрываясь от игры, Играя в домино, Сосед смеется: где бобры?! Их не встречал давно.Когда-то, еще до войны, Барто написала прекрасные стихи про «Сверчка». Там маленькому герою помогают искать таинственного сверчка мама и папа. «Везде мы искали, где только могли, потерянный зонтик под шкафом нашли. Нашли под диваном футляр от очков, но никаких не поймали сверчков». Стихи заканчивались утверждением несколько агностическим: «Сверчок — невидимка, его не найдешь, я так и не знаю, на что он похож». Но в них чувствовалось не огорчение безуспешностью поисков, а, скорее, мальчишечье желание подольше сохранить ощущение сказки. Герой не спрашивает, на что похож сверчок, он с легкой душой констатирует свое незнание. Напротив, стихи о бобрах завершаются настойчивой, напоминающей мольбу, просьбой:
Скажите, будьте так добры, Скажите, где живут бобры?Разница в настроении, в тональности стихов поразительная. Здесь, по сути, запечатлены две разных эпохи, определивших различные образы мальчишек, разные типы отношения к окружающему. У героя «Сверчка» еще нет того страстного, экспансивного любопытства к миру живой природы, какое в высокой мере присуще нашему маленькому современнику — ровеснику НТР и свидетелю споров об угрозе глобального экологического кризиса. Но главное даже не в этом, а в самом характере изображенных в стихотворениях семейных отношений.
В «Сверчке» героя вполне удовлетворяет существующий уровень общения со взрослыми. И оттого интонация стихотворения спокойная, улыбчиво-умиротворенная, патриархально-семейная. С такой интонацией в дни моего детства рассказывали сказку, пусть даже немножко страшноватую, когда вся семья собиралась вокруг большого стола, на котором посвистывал остывающий самовар, а от белого кафеля голландской печи так уютно и успокаивающе тянуло сухим дровяным теплом. Напротив, уровень общения, отразившийся в «Бобрах», юного героя никоим образом не удовлетворяет. Его потребность в общении, в душевной связи со взрослыми намного превышает реальную данность. Конечно, мамина работа, работа дворника и даже забивание «козла» соседом — занятия, достойные уважения. Но ведь и «Сверчок» начинался словами: «Папа работал, шуметь запрещал...» Значит, не в занятости (или не в одной занятости) дело, а и в чем то еще, что побуждает ребенка задавать своп вопросы, как подают сигнал SOS.
В нашей литературе для детей Агния Барто первой услышала этот SOS, первой откликнулась на него. Стихотворения «Зажигают фонари...» и «Одиночество» не вошли в книжку «Просто стихи», но о них стоит сказать именно здесь, так как они продолжают тему, начатую в «Бобрах». Стихи «Одиночество» — это монолог мальчишки, который от бесконечного одергивания («то я папе надоем: пристаю с вопросами, то я кашу не доем, то не спорь со взрослыми») ощущает себя в семье чуть ли не лишним. Позитивных, дружественных контактов с домашними ему явно не хватает, и в знак протеста герой обещает уйти «насовсем» куда-нибудь в безлюдный лес, ибо и ему, «как папе, по душе — одиночество». Но едва герой начинает воображать, как будет он разговаривать с лягушатами, слушать птиц и играть в футбол, неудовлетворенность, испытанная им дома, вспыхивает в нем с новой силой.
Хорошо жить в шалаше, Только плохо на душе.Потому плохо, что душа даже маленького по возрасту и росту человека вмещает большой мир, уйти от которого — значит уйти от самого себя, перестать быть собой. В какую бы глухую даль ни звала героя его фантазия, он вынужден перенести туда и то окружение, без которого он себя уже не мыслит:
Лучше я в лесной глуши Всем построю шалаши!.. Разошлю открытки всем: Приходите насовсем!По своей сути коммунизм враждебен одиночеству. Отучать от одиночества, бороться с ним — значит строить коммунизм в душах людей. Стихи «Зажигают фонари...» переключают тему преодоления одиночества в тихий, лирический и еще более проникновенный регистр. Это стихотворение столь цельно, неделимо по своей фактуре, что его надо цитировать только полностью.
Зажигают фонари