Биографии и Мемуары читать бесплатно и без регистрации. Cтраница 109

Она будет интересна каждому, кто ценит необычных людей и нестандартное мышление.

Кто такие чудаки и оригиналы? Странные, самобытные, не похожие на других люди. Говорят, они украшают нашу жизнь, открывают новые горизонты. Как, например, библиотекарь Румянцевского музея Николай Фёдоров с его принципом «Жить нужно не для себя (эгоизм), не для других (альтруизм), а со всеми и для всех» и несбыточным идеалом воскрешения всех былых поколений… А знаменитый доктор Фёдор Гааз, лечивший тысячи москвичей бесплатно, делился с ними своими деньгами. Поистине чу́дны, а не чудны́ их дела и поступки!

В очередной книге серии «100 великих» главное внимание уделено неординарным личностям, часто нелепым и смешным, но не глупым и не пошлым.

Она будет интересна каждому, кто ценит необычных людей и нестандартное мышление.

Биографическая библиотека Флорентия Павленкова

Биографический очерк А. Н. Анненской

С портретом Гоголя, гравированным в Лейпциге Геданом

http://rulitera.narod.ru

Записки о зимней охоте на соболя в сезоне 1971–1972 гг.

«…Познакомился я с Поленовым, когда окончил школу и вошел в Товарищество передвижников. При первой встрече у меня составилось представление о нем, как о человеке большого и красивого ума. Заметно было многостороннее образование. Поленов живо реагировал на все художественные и общественные запросы, увлекался и увлекал других в сторону всего живого и нового в искусстве и жизни. Выражение лица его было вдумчивое, как у всех, вынашивающих в себе творческий замысел. В большой разговор или споры Поленов не вступал и в особенности не выносил шума, почему больших собраний он старался избегать…»

В книге, посвященной судьбе одного из основателей отечественного джаза, вводится в научный оборот немало уникальных материалов. Это и биографические сведения о Г. Р. Терпиловском, сопровождаемые богатым иллюстративным рядом. Это и воспоминания, письма, автографы многих музыкантов, таких как Дмитрий Шостакович, Леонид Утесов, Олег Лундстрем, Никита Богословский, Юрий Саульский… В сборник вошли художественно-документальная повесть о «последнем аристократе джаза» и главы из книги, которую писал сам композитор. Впервые публикуются и его литературные сочинения, стихи и критические эссе.

Писатели… В XIX столетии их называли «властителями дум» (А.С. Пушкин), ведь своими творениями они оказывали огромное влияние на умы современников. «Совестью народа» называли, например, Ф.М. Достоевского и Л.Н. Толстого. В ХХ веке писатели продолжили свою миссию: они обличали социальное неравенство, говорили об опасности нарождающегося тоталитаризма, об «отчуждении» и одиночестве человека в современном обществе. Об этом писали Кафка и Камю, Платонов и Оруэлл, Сартр и Сэлинджер. И сегодня, в XXI веке, писатели в своем творчестве поднимают самые острые социальные и морально-этические проблемы.

Наша книга рассказывает о самых знаменитых представителях мировой литературы, об их творчестве и судьбе.

«Без меня будут юноши петь, не меня будут старцы слушать…»

Есенин оказался плохим пророком. Его не только поют и слушают. В канун третьего тысячелетия, согласно опросу, проведенному Институтом социальных исследований, он возведен в ранг Первого Поэта русского двадцатого века. И это не заключение ученых экспертов, а мнение народное.

В расчете на самого широкого читателя составлен и этот сборник. Кроме избранных поэтических произведений и биографического эссе, написанного автором нескольких книг о Есенине Аллой Марченко, в книгу включены воспоминания современников, созданные в самые первые дни 1926 года, сразу же после трагической гибели поэта, а также иллюстрированная летопись его жизни и творчества.

Очерк о советском музейщике, пушкинисте, директоре Пушкинского заповедника Семене Гейченко.

Российская диаспора в Австралии всегда стояла особняком по отношению к другим эмигрантским поселениям — в силу географического положения континента. Но именно здесь наиболее полно сохранилась русская культура.

Как смогли русские эмигранты, несмотря на существовавший статус «Австралия только для англосаксов» и политику ассимиляции, пронести свой язык и культуру, остаться русскими по духу и не раствориться в австралийской среде?

И при этом теперь, когда мультикультурализм является основной идеей австралийского общества, они продолжают жить как неотъемлемая часть местного общества.

Два, а то и три десятилетия «Письма…» Карамзина были для русских читателей школой чувств, а для писателей — образцом психологической прозы. Эту их роль мы сейчас не можем представить себе в полной мере: ее предстоит еще исследовать.

Очень печальная история — история первой «любви» Франца Кафки, зафиксированная им самим в письмах к предмету своего интереса Хедвиге Вайлер. Этот эпистолярий не слишком обширен, но имеет первостепенное значение для вящего понимания огромного тома с письмами Кафки к Фелиции Бауэр, да и писем к Милене Есенсеой — тоже.

Известный английский писатель и искусствовед посвятил книгу жизни и творчеству одного из самых значительных французских живописцев второй половины XIX — начала XX века. Прослеживаются пути эволюции творчества Сезанна, исследуется его художественный метод, в связи с чем подробно рассматриваются его произведения. Излагая факты биографии Сезанна, автор много внимания уделяет дружбе художника с писателем Э. Золя, а также отношениям мастера с художниками-импрессионистами, в первую очередь с К. Писсарро, Э. Мане, К. Моне и другими. Приводятся выдержки из переписки Сезанна со многими деятелями французской культуры, а также его юношеские стихи. Драматическая судьба Сезанна показана на широком фоне культурной жизни Франции его времени.

«День 22-го августа 1883 года, который сегодня вся истинно грамотная Россия вспоминает с сердечным сокрушением, не мог не вызвать в нас, давно знавших нашего великого романиста, целого роя личных воспоминаний…

Но я не хотел бы здесь повторять многое такое, что мне уже приводилось говорить в печати и тотчас после кончины Ивана Сергеевича, и в день его похорон, и позднее – в течение целой четверти века, вплоть до текущего года, до той беседы с читателями, где я вспоминал о некоторых ближайших приятелях Тургенева, и литературных и, так сказать, бытовых…»