Наследие Хиросимы - Эдвард Теллер

Время подтвердило наши ранние подозрения: управлять синтезом труднее, чем делением. Всего через четыре года после открытия принципа деления заработал первый управляемый реактор на делении. После десяти лет напряжённых попыток управлять синтезом у нас всё ещё нет доказательств того, что практическое управление возможно. Я почти не сомневаюсь: когда-нибудь мы научимся управлять синтезом. Некоторые мои друзья настроены менее оптимистично. Наш проект управления синтезом получил странное название «Шервуд». Один мой друг объяснил его так: «Было бы здорово, если бы это сработало — “sure would”».

Как бы оптимистично я ни был настроен, не думаю, что в ближайшие годы мы получим дешёвую энергию от управляемых термоядерных реакций. Когда мы говорим об экономически выгодном термоядерном синтезе, то, вероятно, похожи на пещерных людей, жмущихся вокруг только что открытого чуда — огня, созданного человеком, — и предсказывающих, что однажды огонь будет переносить их грузы и выполнять их работу с невероятной скоростью и эффективностью.

Мы живём в век науки. То, на что прежде уходили тысячи лет, теперь может уместиться в несколько десятилетий. Я предположил бы, что наши дети будут получать энергию от управляемых термоядерных реакций, но последствия этого достижения они смогут предугадать ненамного лучше, чем пещерные люди могли предвидеть будущее применение огня. И всё же можно сделать несколько простых предположений.

Топлива для термоядерных реакций хватит с избытком: его можно получать из водорода, содержащегося в океанской воде. Фактически один атом водорода из каждых шести тысяч подходит в качестве топлива для термоядерного реактора. С помощью деления мы сможем сжигать камни; с помощью синтеза — воду. В обоих случаях человечество получит практически неисчерпаемый источник энергии.

Однако наиболее удобный источник энергии могут дать термоядерные реакторы. Как и реакторы на делении, они будут производить радиоактивность. Но при эксплуатации термоядерных реакторов мы сможем значительно уменьшить её количество и полностью исключить образование всего, кроме относительно безвредных радиоактивных продуктов.

Кроме того, термоядерные реакторы, возможно, будут непосредственно вырабатывать электричество. Сегодня мы используем непрямой способ: сжигаемое топливо превращает воду в пар; пар толкает поршень; поршень вращает колесо; колесо перемещает катушки мимо других катушек; и наконец в движущихся катушках возникает электрический ток. На электростанциях, работающих на современных реакторах деления, используется это громоздкое и дорогое оборудование, приводимое в действие паром, который нагревает реактор. Термоядерные реакторы обещают вырабатывать электричество непосредственно благодаря взаимодействию горячего газа и силовых линий магнитного поля. Горячий газ может воздействовать на упругие стенки магнитной бутылки так же, как пар действует на поршень; движущиеся под действием горячего газа силовые линии могут индуцировать полезный ток в специально размещённых катушках. Во всей установке не будет движущихся механических частей. Двигаться будут только горячий газ, силовые линии магнитного поля и возникающий ток в катушках.

Это отдалённые перспективы, и мы надеемся, что они осуществятся. Мы надеемся, что к концу нынешнего столетия они станут экономически выгодными. Но некоторые неожиданные достижения могут появиться раньше. Уже сегодня предпринимаются серьёзные попытки получать электричество за счёт взаимодействия магнитных полей и горячих газов, нагретых не синтезом, а обычным топливом.

Выработка энергии — не единственный полезный результат, которого можно ожидать от термоядерных реакций. Термоядерные реакторы могут предложить новые и более совершенные способы движения в космосе, а также генерировать мощные электромагнитные волны, способные переносить очень сильные сигналы. Это может оказаться чрезвычайно полезным для связи. Возможно, интенсивность электромагнитных сигналов удастся увеличить настолько, чтобы передавать энергию для питания космических станций или спутников.

В одном результате наших попыток управлять термоядерной реакцией сомневаться не приходится: мы гораздо лучше поняли ряд удивительных явлений, происходящих в недрах Земли, в звёздах и межзвёздном пространстве. Взаимодействие магнитных полей с движущимися жидкостями у ядра нашей планеты объяснило существование магнитного поля Земли и его медленные изменения. Мы принимаем электромагнитные сигналы от далёких звёзд, а из глубин нашей Галактики на нас непрерывно падают космические лучи. Мы начинаем подробно понимать, что эти сигналы и лучи возникают при взаимодействии магнитных полей с чрезвычайно разреженными газами вблизи звёзд и в огромных, почти пустых пространствах нашей Галактики. Всё это похоже на процессы в наших магнитных бутылках. Возможно, самым ценным вкладом проекта «Шервуд» в конечном счёте станет не неисчерпаемый источник энергии, а более глубокое знание тайн необъятной Вселенной.

Бесконечность странным и могучим образом притягивает человека. Нам были известны два зримых символа бесконечности: океаны и небеса. Но оказалось, что океаны конечны. Тысячи лет назад греческие учёные вычислили размеры земного шара, а много веков спустя последователи принца Генриха Мореплавателя покорили водные просторы Земли. Сегодня мы стоим на пороге встречи с другим символом бесконечности — космосом. Человеческий разум пытался охватить безмерность космоса, но мы не знаем, действительно ли он бесконечен или, подобно океану, имеет пределы. Знаем мы вот что: исследователи будущих лет оглянутся назад и увидят нашу Землю такой маленькой, какова она в действительности. И даже тогда они проникнут менее чем на миллиардную долю Вселенной, которую мы называем своим домом.

Я не знаю, и, думаю, никто не знает наверняка, что вдохновляло отважных людей, исследовавших Атлантический океан пять столетий назад. Большинство историков говорят, что ими двигали поиски торговли и власти. Возможно. Но ими могла руководить и куда менее практичная и рациональная цель — неодолимое любопытство, требовавшее ответа на вопрос: Земля круглая или плоская? Мы знаем, что Колумб называл своей целью торговлю с Дальним Востоком. В этом он потерпел неудачу. Но сделал гораздо больше — сам того не ожидая и так и не осознав до конца.

Думаю, к исследованию космоса следует подходить непредвзято, не ставя жёстких целей и заранее определённых задач. Мы лишь смутно представляем, что обнаружим в космосе, и пока не можем понять, какие из открытий окажутся по-настоящему важными. Однако пример Колумба учит: сосредоточившись на заранее выбранной цели, мы можем не заметить открытий куда более значительных.

Когда Жюль Верн описывал первое путешествие на Луну, он не сомневался, откуда должны отправиться исследователи космоса: из Соединённых Штатов Америки. Но мы, практичные наследники современников Жюля Верна, уступили инициативу другим. 4 октября 1957 года первый искусственный спутник был выведен в космос. Он облетел Землю 1400 раз, прежде