Армия в жизни моей - Анатолий Егорович Данилов

Однажды в один из сентябрьских дней сорок четвертого года Номоконов занимался своим обычным делом. Замаскировавшись на нейтральной полосе, ловил на мушку врагов. Ему удалось подстрелить трех фашистов. Разъяренные гитлеровцы открыли минометный огонь по опушке леса, где спрятался снайпер. Местами осколки падали густо, как град. Вдруг что-то ударило Номоконова, боль хлестнула по лицу. Осколок вырвал половину трубки, остался лишь зажатый зубами мундштук с золотыми колечками. Сплюнул солдат кровь, машинально положил в карман обломленный зуб и снова сунул в рот мундштук.　

Об этом случае уже после войны узнали солдаты, сержанты и офицеры Группы советских войск в Германии и решили возместить снайперу дорогую для него потерю. Они прислали ему новую трубку.　

«Примите, Семен Данилович, — писали воины, — наш скромный подарок. Эту трубку мы выточили специально для вас и назвали ее «трубкой мира».　

Спокойно курите: многое сделали вы, сибиряк, чтобы погас пожар войны, развязанный гитлеровскими палачами, чтобы пришел на землю желанный мир. Вполне уверены, что отметите на ней счет своих трудовых дел…»　

Многое можно было бы рассказать о фронтовых героических делах и поединках Семена Даниловича Номоконова. Вот хотя бы о том, как уже в конце войны на Земландском полуострове он забрался в тыл отступающим фашистским частям, устроил себе «сидку» в железнодорожной насыпи и стрелял по врагу, когда над ним грохотал состав. Гитлеровцы не могли понять, почему в них стреляют со своих поездов…　

На День Победы на счету прославленного снайпера Номоконова значилось триста шестьдесят убитых гитлеровцев. А кто подсчитает, сколько фашистов сразили его ученики? В этот праздничный день Семен Данилович впервые позволил себе истратить боевой патрон не по прямому назначению. Он обратил ствол своей снайперской винтовки к небу и выстрелил вхолостую — это был его салют в честь Победы. Разнокалиберный самодеятельный солдатский салют прогремел девятого мая сорок пятого года у берлинского рейхстага.　

Но война для Номоконова на этом не кончилась. Семерых японских самураев из Квантунской армии записал он в свою снайперскую книжку на Большом Хингане. И лишь после этого возвратился домой.　

По окончании войны Маршал Советского Союза Родион Яковлевич Малиновский горячо благодарил героя-снайпера за верную службу, за самоотверженное выполнение долга перед Родиной и пожелал Семену Даниловичу успехов в мирном труде.　

Семен Номоконов возглавил бригаду плотников в своем колхозе. Много строить пришлось ему после войны. Истосковавшиеся по мирному труду руки солдата брались за любую работу.　

Дружная и большая семья ныне у Семена Даниловича Номоконова: девять детей и тридцать внуков.　

Старший сын — Владимир тоже был снайпером. На его счету пятьдесят убитых фашистов. В одно время, как потом выяснилось, отец и сын находились на соседних участках фронта, а вот встретились только после войны. Прокопий служил во флоте, Михаил был ракетчиком, Владимир (в семье Семена Даниловича два Владимира) — мотострелком. Василий был сержантом, командиром отделения. Иван стал офицером запаса, служил в танковых войсках. Одним словом, все военные профессии поселились в доме знаменитого снайпера: моряк, строитель, ракетчик, танкист, мотострелок.　

В семейном альбоме Номоконовых пять благодарственных писем от командования, пять грамот — Прокопию, Михаилу, Владимиру, Василию, Ивану — за отличные успехи в боевой и политической подготовке, за образцовую службу в рядах Советской Армии.　

Есть еще у Семена Даниловича две дочери, Люба и Зоя. Люба работает в системе торговли, а Зоя закончила среднюю школу, готовится поступить в институт. Самый младший сын Юрий учится в десятом классе.　

Дети и внуки прославленного снайпера, героя-фронтовика с честью и достоинством несут боевую эстафету отца и деда. Они водят могучие машины, выращивают хлеб, работают на ферме, учатся…　

Номоконовы всегда в строю.　

Семен Данилович с любопытством рассматривает конверт, который только что вручил ему почтальон. Вроде бы чьей-то незнакомой рукой прописаны буквы на бумаге. Значит, новые сыновья появились у старого охотника. Сколько же их всего?　

Хороших людей Номоконов не привык считать — они всюду. Это не враги, чью смерть особой отметкой отмечал он на трубке. Сотни жизней советских братьев, родных людей спас простой охотник. И вот пишут ему со всех сторон. Письма ежедневно приходят в адрес прославленного снайпера. Ему пишут из Москвы, Одессы, Ленинграда, Киева, Братска, Новосибирска, Севастополя, Курска… Со всего Советского Союза от солдат и генералов, от колхозников и рабочих, от незнакомых и знакомых людей идут письма знаменитому снайперу. Пишут и друзья из-за границы.　

Старый охотник умеет читать. Но вот руки, привыкшие мягко нажимать спусковой крючок или управляться с топором, перед бумагой как деревянные. «Не научился сызмальства», — улыбается Семен Данилович. И тогда берутся за перо сыновья — кто случится дома, вплоть до младшего Юрки. Но на одно письмо, помнит бывший солдат, отвечали сообща. Держали совет втроем: он и два сына — старший Владимир и Прокопий.　

Причем колко резали глаза строчки, выведенные женщиной из Гамбурга:　

«Может, на трубке была отметка и о смерти моего сына Густава Эрлиха? Он тоже погиб на войне, как мне сообщили очевидцы, от руки советского стрелка, недалеко от Ленинграда…»　

Семен Данилович зашагал по комнате, выпустил густой табачный дымок и сказал Прокопию:　

— Пиши… Пиши так: «Я не запомнил всех грабителей и убийц, которые пришли с войной и оказались на мушке моей винтовки. Свои грехи пусть замаливают люди, на совести которых преступление. Есть такие в Западной Германии, откуда нет-нет да идут недобрые вести в мой дом. Радиоволны доносят. Неужели недобитые генералы опять обманут матерей? А на моей трубке сейчас только следы капелек пота. Падают они, когда я плотничаю, помогаю что-нибудь делать в своем родном колхозе имени Владимира Ильича Ленина…»　

Да, вот такое письмо пришло в Агинскую степь, и вот такой ответ ушел оттуда на Запад…　

А вот еще одно письмо. Из Будапешта. Пишет тридцатипятилетний Янош Ференц.　

«Янош Ференц, — вспоминает Семен Данилович. — Как же, помню такого. Шел последний год войны. Яношу было пять лет». Родителей его расстреляли фашисты. Номоконов обнаружил мальчика в доме. Янош потерял сознание — он умирал голодной смертью. Семен Данилович взял мальчика и стал за ним ухаживать. Вскоре мальчик поправился и так привязался к нему, что ни на минуту не отставал.　

Ныне Ян Ференц — инженер одного из заводов Венгерской Народной Республики.　

«Спасибо вам за все, — пишет он Номоконову. — Вы теперь, Семен Данилович, для меня дороже родного отца».　

Следующее письмо из части, где служит сын Василий. Приглашение приехать на встречу с молодыми воинами.　

Поглядел Семен Данилович из окна на дальние синие