Старик - Евгений Иоников

Выше мы упоминали, что накануне Нового года Бывалый побывал в Минске – он организовывал отправление группы военнослужащих и узников гетто в отряд к Покровскому. Однако, ни Рябышев, ни Кабушкин в эту группу не были включены. Лишь 19 января 1942 гола Борис Бывалый вывел майора Рябышева из города вместе с очередной группой подпольщиков205.

Как оказалось, в 1925 году Рябышев служил в одной части с Ничипоровичем – взводными командирами в расквартированной в Минске дивизии206. В отряде Ничипоровича – Покровского, однако, Иван Рябышев не сразу получил оружие и должность. До конца января он выполнил несколько спецзаданий в Минске. Спустя несколько часов после своего прибытия, он получил приказ от Ничипоровича переправить в Минск (на лечение к минским врачам) раненого в этот же день лейтенанта Грачева. Рябышев ночью привез его в город и поселил в доме двоюродного брата своей жены, а через несколько дней его родственники прописали Грачева под чужой фамилией (на случай проверки документов) в своем доме207. После выполнения этого не простого задания Рябышев был назначен помощником начальника штаба отряда по разведке. Уже в этой должности он еще несколько раз посетил Минск: доставлял в город продукты для проживавших там семей партизан, а также переправил в отряд рацию и питание к ней208.

В феврале месяце к отряду присоединился и Иван Кабушкин. Обострение обстановки вокруг его конспиративной квартиры – проведенный в его отсутствие обыск и последовавшее вскоре после этого покушение (на улице в Кабушкина стрелял неизвестный) – вынудило Жана отпроситься у комитета и уехать в этот отряд209. Как сообщает Я. С. Павлов, ссылаясь на протокол допроса Ничипоровича органами СМЕРШ в середине 1943 года, произошло это случайно – Кабушкин «пристал» к возвращавшейся с задания разведке 208 отряда и прибыл с нею в лагерь. Проверяли Кабушкина через его сослуживца по 86 дивизии – бывшего комиссара одного из полков, который лично младшего лейтенанта не вспомнил, но подтвердил достоверность его ответов на вопросы относительно довоенного положения дел в этой дивизии210.

Первоначально Кабушкин был зачислен рядовым в первую роту, а позже переведен в разведвзвод, сначала тоже рядовым бойцом, но уже к концу февраля он занял должность заместителя начальника разведки – у майора Рябышева211. По свидетельству последнего Кабушкин вел в отряде агентурную разведку, в основном, по городу Минску. Войсковая разведка и охрана лагеря оставались за Рябышевым. Навестив однажды по просьбе Рябышева в Минске его жену, Кабушкин затем часто использовал дом ее родителей в качестве пристанища в городе – из предосторожности, правда. спать ложился во дворе, где тесть Рябышева Ломако Александр Михайлович стелил ему на верстаке212.

Боевая мощь объединенного отряда в значительной степени возросла. Согласно донесению, отправленному Покровским в августе 1942 года за линию фронта в ЦК КП (б) Б, к началу 1942 года численность его отряда достигала 80 человек при 4 станковых и 8 ручных пулеметах. Соседствующий с ним отряд Сергеева насчитывал в своем составе 69 бойцов и имел на вооружении 2 «максима», 1 станковый пулемет ДС и 18 ручных пулеметов. Объединенный 208-й отряд имени Сталина к концу зимы насчитывал в своем составе уже более 500 человек213.

Имеющиеся в Журнале боевых действий записи позволяют сделать вывод о значительном росте активности объединенного отряда. В январе – марте 1942 года отряд разгромил немецкую комендатуру в местечке Нитва Руденского района, вел наступательный бой на деревню Развал Кличевского района. 5 – 7 марта в лесах возле деревни Клинок отряд вел бой в окружении с превосходящими силами противника и сумел вырваться из кольца без серьезных для себя последствий. В это же время проводится ряд не таких масштабных, но весьма дерзких операций. Боевая группа отряда, переодевшись в форму немецких солдат, осуществила, по меньшей мере, два налета на полицейские гарнизоны – 19 февраля в Пуховичах и 29 марта в местечке Гродзянка Осиповичского района214. Краткое описание последней операции приводит в «Белорусской военной газете» от 19.08.2015 г. Николай Смирнов:

«Утром 29 марта на четырех санях в Гродзянку въехало 14 партизан, экипированных в форму полицейских. Возглавлял их майор И. З. Рябышев в мундире германского офицера. Его сопровождала партизанка Ядвига Глушковская, выступавшая в роли переводчицы. На полном серьезе, приняв гостей за высокое немецкое начальство, начальник полиции и староста всячески старались их ублажить, одновременно докладывая о своих мнимых и действительных кровавых заслугах в борьбе с партизанами…»215. В результате этой операции полиция Гродзянки была «разоружена, арестована и расстреляна»216.

История отряда Николая Дербана своим началом также уходит к первой военной осени. В сентябре 1941 года несколько командиров Красной Армии, осевших в качестве приписников в деревнях на границе Березинского и Борисовского районов, созвали нелегальное собрание окруженцев из близлежащих населенных пунктов. Собрание было проведено в школе деревни Новая Князевка Березинского района. Об инициаторах этого начинания мы знаем немного, повествующий о нем архивный документ не сохранил даже имен этих людей – известно лишь, что это были капитан и старший лейтенант. Оба они спустя некоторое время были арестованы по доносу местного председателя колхоза и расстреляны217. Тем не менее, достигнутые на собрании договоренности сыграли свою роль – работу по организации пассивных приписников образца осени 1941 года в партизанские группы продолжил Дербан Николай Леонтьевич, уроженец деревни Локоть Борисовского района. Накануне войны он служил инструктором по партучету Белостокского укрепрайона, имел звание техника – интенданта 1-го ранга218, что соответствовало армейскому званию старшего лейтенанта. Из Белостокского котла Дербан сумел добраться до родной деревни, где и провел зиму.

Ему, вероятно, удалось сагитировать нескольких бойцов-окруженцев, из числа которых к весне 1942 года сложилось несколько готовых к выходу в лес групп. В это же время Дербан связался с начальником полиции местечка Березино бывшим политруком (по другим данным – старшиной-артиллеристом) Леонидом Шунейко и бургомистром Мощаницкой волости Евгением Ермолкевичем, которые готовили в Березинском районе вооруженное восстание против немцев219. К сожалению, нам не много известно об участниках этого заговора. Судя по всему, они имели лишь косвенное отношение к коммунистическому подполью. Некоторые белорусские исследователи склоняются к той точке зрения, что Шунейко и Ермолкевич были представителями редкого для Восточной Беларуси некоммунистического (даже националистического) патриотического движения220. Вследствие этого их группа длительное время не признавалась в качестве подпольной антифашистской организации. Лишь в 1964 году, после обращения бывших партизан Березинского района к первому секретарю ЦК КП (б) Б К. Т. Мазурову с письмом, в котором довольно подробно рассказывалось о деятельности этой группы, заговорили о восстановлении доброго имени ее участников.

Сделать это было не просто, так как все руководители Березинского подполья занимали довольно значительные должности в коллаборационистских структурах районной власти:

Шунейко Леонид Бернардович – начальник районной полиции Березино; Гансовская Елизавета Ефимовна – переводчица в немецкой комендатуре; Ермалкевич Евгений – староста Мощанской волости Березинского района; Глинский Федор Федорович – редактор Березинской районной газеты; Пекарь Альберт Герасимович – помощник начальника Мощанской волости221. Большинство рядовых его участников служили в местной полиции.

На своих должностях они оказались в силу различных обстоятельств и по собственной инициативе. Вот что пишет о мотивации самого Шунейко исследовавший тему еще в советские времена Василий Зеленский: «По званию… старшина. Артиллерист. Служил под Львовом, попал в плен, бежал, добрался до Минска, до войны там жила сестра, но дом оказался пустой. Документов нет, просидел неделю как мышь под веником. Нашлись добрые люди, посоветовали обратиться в Гебитскомиссариат… Там сказали идти в полицию. [Он] и пошел – выбирать не приходилось222».

Пользуясь своим служебным положением, с конца 1941 до весны 1942 года Шунейко и, его товарищи оказывали помощь попадавшим под немецкие репрессии жителям Березино и окрестных деревень, включая и коммунистов, с которыми, в силу сказанного, имели мало общего. В частности, подписавшие письмо Мазурову партизаны сообщают о том, что в 1941 году группа спасла многих советских бойцов, бежавших из плена, пробиравшихся на восток окруженцев, местных коммунистов.

Шунейко лично освободил более 10 приписников, арестованных командиром