Александр Маркьянов - Противостояние

   - Ричард Маркович - подал первым руку водитель - исламабадская станция, помощник резидента

   - Томас Курран - ухмыльнулся, именно ухмыльнулся, подавая руку блондин - пешаварская станция, резидент. Там в машине Джон Маллоун, один из моих людей.

   Приехавший посмотрел сначала на Ричарда, потом на Томаса, пристально так посмотрел, запоминающе...

   - Что у нас по плану? - осведомился он

   - Вообще-то мы планировали отвезти вас в отель, сэр... Карлтон вас устроит?

   - Нет - отрезал прибывший - не устроит. Меня устроит любой отель в Пешаваре, даже не слишком элитный. Давайте туда и направимся.

   - Вы не хотите заехать в Исламабад, сэр? - удивленно переспросил Маркович - мистер Ратледж ждет вас, он замещает мистера Томпсона, пока тот находится в Вашингтоне.

   - Пока мне не о чем разговаривать с мистером Ратледжем. Мы теряем время, господа, поехали!

   Не ожидая ответа прибывший прошел к машине. Курран в ответ на подмигивание Марковича, помрачнел. Похоже, на пешаварской станции предстояли веселые деньки.

   От военного аэродрома в окрестностях Исламабада, столицы страны и до цели - города Пешавар пришлось ехать на той же самой машине. Здоровенный семиместный джип Шевроле хотя и проглатывал все неровности местных дорог играючи - но выделался в местном транспортном потоке, преимущественно состоящем из разукрашенных как новогодние елки грузовиков-бубубахаек и старых автомобилей, преимущественно британских, пятидесятых шестидесятых годов выпуска, как слон в степи. Открытых вооруженных провокаций против американцев еще не было - но это не значило, что она не могла состояться сейчас. А больше провокаций следовало бояться обычного вооруженного налета с целью грабежа. Оружия в стране было много, народ жил бедно, а грабеж, тем более грабеж иноземца рассматривался не как преступление, а как достойное мужчины и заслуживающее уважения деяние...

   Несмотря на то, что по дороге на базу все смеялись и шутили, сейчас в машине царило молчание. Маркович сосредоточился на дороге - дорога была скверная, еще и забитая транспортом, да еще и водители местные права большей часть покупали, а то и вовсе без прав ездили - секундного замешательства вполне могло хватить для автокатастрофы. Курран лихорадочно вспоминал - что же он такого сделал, что на него наслали проверку из Вашингтона и в порядке ли у него дела. А дела были совсем даже не в порядке. Пешаварская станция была "боевой", то есть работала в условиях, близких к тем, в каких еще УСС* работала в Третьем рейхе и оккупированных немцами странах. Это была даже не московская станция - московская станция работала хоть и под постоянным прессом советского КГБ - но все же в мирной и цивилизованной стране. А тут шла самая настоящая война, до нее было - пара часов пути на машине до границы. И то, что в самом Пакистане войны пока не было, не делало работу здесь менее опасной. А во время войны за каждой бумажкой не набегаешься. Ну как, скажите, оформлять выдачу денег агенту, если агент и расписки то написать не может, потому что не умеет писать? А ведь если дана команда - любое лыко в строку поставят.

   Что же касается "варяга" - то он спокойно сидел на заднем сидении и рассматривал пейзажи, проносящиеся за окном - нищая, в основном вручную возделываемая земля, убогие хижины батраков - вся земля принадлежала местным феодалам, изрыгающие черный дым, еле преодолевающие подъемы бурубахайки - на грузовиках здесь ездили до тех пор, пока они не начинали разваливаться на ходу, а как начинали разваливаться - разбирали на запчасти и ставили их на другие, едва дышащие на ладан машины. За все время поездки он не произнес ни слова.

   В Пешавар въехали уже когда темнело. Этот город, еще десять лет назад бывший обычным провинциальным зачуханным городишком, сейчас преображался на глазах. Он разрастался - как раковая опухоль, потому что большинство афганских беженцев - их поток не иссякал и на седьмой год жестокой войны - селились именно здесь. Он рос не только вширь, прирастал не только нищими язвами лагерей беженцев - в нем шло и вполне нормальное жилищное строительство. В этот город вкладывали деньги - американцы, делающие здесь долговременную базу для войны против СССР, представители ближневосточных государств - эти давали деньги "на джихад", на "священную войну", а одним из способов их отмыть не нарушая законов шариата, был вложить деньги в строительство, афганская диаспора, живущая сейчас в десятках государств мира. Наконец, сюда вкладывали и сами афганские беженцы - верней, наиболее обеспеченная их прослойка, которым удалось перед побегом вывести деньги из родной страны - или те, которые изначально копили "заначку" за кордоном.

   Гостя устроили в самом лучшем отеле Пешавара - но он на это никак не отреагировал, даже не поблагодарил. Просто сказал, во сколько за ним завтра заехать - и отправился спать. А вот трем остальным ЦРУшникам сегодня предстояла бессонная ночь - в эту ночь они намеревались подчистить те "хвосты", которые можно подчистить за одну ночь...

   * УСС - управление стратегических служб - предшественник ЦРУ США, расформировано в 1947 году

   К кишлаку они вышли, когда до рассвета оставалось меньше часа - и уже подходило время искать подходящее место для дневной лежки. Перемещаться днем, без прикрытия броней и вертолетами, по кишлачной зоне и по горам - последнее дело. Нет, это не значит, что они не смогли бы отразить нападение - смогли бы, заняли бы оборону как делали это не раз и не два, дождались бы бронегруппы или вертушек. Взять спецназ непросто, даже если противник превосходит вдесятеро. Но в этом случае - оказалось бы сорванным задание, ради которого они шли сюда, уцелел бы караван, который обещал быть весьма крупным. Поэтому, идти нужно было максимально тихо, а днем, в самое жаркое время - и вовсе по возможности залегать на лежку...

   Место для лежки нашел Гусь, старший сержант Гусев. На гуся он не был похож совершенно - маленький, почти квадратный, мышцы накачаны до состояния камня. Гусь был лучшим рукопашником в группе, помимо этого очень увлекался бегом. Сослуживцы шутили, что если Гусю приспичит - то он и до Кабула без передыха добежит. Гусь на это только улыбался.

   Место оказалось хорошим - только со змеей. Здоровенная, иссиня-черная, с серым рисунком на спинке гюрзища недовольно зашипела, увидел человека: пригрелась на камне - а тут на тебе...