Димыч - Последний князь удела

Пока я размышлял о местном восприятии времени, в опочивальню зашёл Бакшеев.

— Хватит на лавке валяться, чай, тебе не сто лет в обед, — ухмыльнулся в бороду ветеран. — Пойдём-ка за монастырскую ограду, сабельками помашем — поиграемся.-

Мне иногда казалось, что наш уездный окладчик даже не дву, а трёхжильный. В какой-то мере это объяснялось жесточайшим естественным отбором. До пятидесятилетия доживал хорошо, если один из десяти рождённых мужчин, а уж среди потомственных воинов это соотношение было ещё ниже. А уж то, что Афанасий к своему возрасту сохранил целыми все конечности, оба глаза, и не потерял даже пальца с руки, говорило о его невероятном везении и мастерстве владения оружием. Хотя даже такой опытный боец не сильно преуспел в обучении меня владением холодным оружием.

Вот и в этот раз мне с десяток раз чувствительно перепало тупой железкой по голове, рёбрам и пальцам, не спасли даже два надетых стёганых тягиляя, шлем и толстые войлочные рукавицы. Стоило задуматься над улучшением своего учебного защитного снаряжения. Как минимум хотелось сделать кожаную сетку под шапку-мисюрку, и закрывающий пальцы эфес для клинка. Загоняв меня за четверть часа до полусмерти, Бакшеев во время передышки сообщил:

— Яз с московскими детьми боярскими потолковал. Славно ворогов на Хопре отделали. Татаровя майя в семнадцатый день к Шацкому острогу приступали, да никакой шкоды ему учинить не сумели. Воевода Володимер Иванович Клубков-Мосальский оборону держал славно. А там князь Василий Буйносов-Ростовский да князь Фёдор Ноготков сторожевой да передовой полки к городку привели. Следом за ними с Дедилова князь Василий Васильевич Голицын с большим полком шёл. Как ногаи и азовцы про сие распознали, так к перелазам через Хопёр и Медведицу тронулись. На бродах же днепровские черкасы с донскими да волжскими казаками в тележных гуляй-городах засели, видать заранее их туда созвали. День татары через реки перескочить пытались, да их огненным боем отгоняли, а как московские полки сзади припёрли — так вразнобой по Полю кинулись. Басурман побито да потоплено — не счесть. Сказывали — пятнадцать тыщ их пришло, едва ль кто сам третей ушёл. Мурзы Баран Кази Шейдяков, да племянник его Кильмаметь убиты, азовские мурзы Ислам да Бахмет в полон угодили. Сказывали також, два Арсланай Диеева сына смерть свою там нашли. Тут исчо подоспели волжские ногаи, оне с казаками сызнова предместья Азова пожгли, и на Кальмиусе, Бердах, да Балысарае дивеевские становища разорили начисто.-

Непонятно, поверил ли моим предостережениям Годунов, или Боярская дума сама по себе перевела собираемые 'на берегу' с ранней весны до поздней осени дворянские полки на более южные рубежи, но результат получился замечательный. Если бы удалось и в дальнейшем предугадывать маршруты татарских походов за добычей, то популярность набегов на север среди южных кочевников быстро бы снизилась. В очередной раз вспомнилось детство прошлой жизни, в школьные годы нас водили в походы по Воронежской области, учитель показывал в числе прочих достопримечательностей остатки старых оборонительных валов и городищ. Стоило узнать у царского шурина, построены ли уже эти сооружения, в географии нынешних южных границ страны я путался.

Борис Фёдорович уединился со мной для беседы после вечерней службы в соборе.

— Вишь как споро оправился, услыхал Бог наши молитвы, — порадовался он моему исцелению.

— Спасибо на добром слове, — поблагодарил я боярина. — Слыхивал аз, разбили татарских мурз русские рати на Хопре. Великое дело устроил ты. А где ныне наши рубежи на Поле пролегают?-

— По старым докончаниям у Ливен, а оттуда на закат по речке Семь, а на восход по краю Поля. Ныне же по царскому указу устроили остроги в полуденную сторону на Воронеже, Оскольце и Донце на местах старых порубежных сторожек. Агарян неверных оборение даровал нам Господь, за то хвалу ему воздавать следует ежечасно, — правитель широко перекрестился на образа.

— Строится ли между новыми городками черта защитная?-

— У Ливен засеки творят, Муравский шлях запирают, а в иных местах леса нет, завитай, как у Тулы, через всё Поле не построишь.-

— Почему же не устроить такие земляные валы со рвами?-

— Много работных людей потребно, да дворян для их бережения, кормов на столько народу в тех краях нет. Да и как держать черту раз рядом пахотные люди не живут? Они поправляют засеки, да сторожкам воинским пропитание доставляют. И так служивым десятинные земли даём для получения кормов, оттого среди них большой ропот.-

От Бакшеева я уже знал об этой проблеме. Кормиться выдвинутым на юг войскам было не чем. Для их обеспечения правительство пыталось заставить обрабатывать землю и сдавать часть урожая посадских жителей, а так же городовых казаков и детей боярских. Поскольку в Московском государстве служилое сословие традиционно не платило налоги, это преподнесли в качестве раздач государственных угодий в пользование, а десятину считали арендной платой. Так как вокруг имелись пустые ничейные земли, а выделяемые участки были велики размером и неподъёмны для обработки пограничным воинам, не имевшим зависимых крестьян, всё это мероприятие вылилось в форменную барщину для служивых. Многие из них обрабатывали лишь то количество пашни, которое давало зерна на требуемый налог, а иные и вовсе покупали его за деньги и сдавали купленное вместо отработки. Такая ситуация вызывала недовольство южного дворянства и посадского населения, от них потоком шли челобитные в Москву.

— Надо дворянам замосковным поместья менять на южные с прибавкой, да разрешить крестьян с собой свозить, — предложил я решение проблемы.

— Молодшим съехать и на новом месте обустроиться не на что, а выборных детей боярских переселять — тех разорить можно, и лучшей части войска лишиться, — не оценил такого кардинального решения проблемы Годунов.

— Ну, хоть охочих кликнуть, кому за интерес будет. Вотчинникам можно такой же обмен учинить, да монастырям. —

— С боярами сие надо обговорить, да царёва указа ждать, — задумался боярин. — Ранее в нашем отечестве своз поместных страдников не за обычай был.-

— Черносошным бы разрешить вольно переселяться, — закинул я удочку.

— Тягло кто тогда держать будет? Испокон века крестьяне ему крепки. Вон разрешили вольным людям в служилые казаки писаться — так с тульских, да рязанских мест пашенные сёлами в бега ударились, хоть и не про них указ писан, дворяне разорились в конец, — отмёл такое предложение царский шурин.