Артём Рыбаков - Взорвать прошлое

"Опять вы, товарищ командир, к парням с нашей улицы клинья подбиваете!" - и я снова лёг. Узнать о том, что волнует союзника, было нелишним. К тому же Бродяга прямо и недвусмысленно просил всех помогать ему вести контрразведывательную работу.

- Товарищ сержант, потрудитесь отвечать! - меж тем продолжил свой "наезд" Зайцев.

- Не имею права, товарищ старший лейтенант. Со всеми вопросами обращайтесь к товарищу майору.

- Да откуда вы знаете, что он майор госбезопасности? - чувствуется, старлейт начинал терять терпение.

- Примерно оттуда же, откуда то, что вы - старший лейтенант вашего ведомства, - спокойно, и, как мне показалось, немного насмешливо, ответил Емельян. - Но вас я знаю четвёртый день, а Александра Викторовича - второй месяц. И доверия у меня к нему не в пример больше.

Я представил себе выражение лица "партизанского командира" и усмехнулся. Наш завхоз продолжил:

- И не надо меня за дурака держать. Я, званием до вас, конечно, не дотягиваю, но голова своя на плечах имеется. И устав я знаю, чай послужил… Хотите узнать что-то - спросите, а вот отвечать я вам не обязан.

- Да что вы себе позволяете, сержант?! - Зайцев явно не привык к ответам в подобном стиле и оттого голосом выделил звание, ещё не поняв, что на Емельяна подобные методы уже не действуют. - Вы отказываетесь помочь проведению следствия?!

- Вы ещё гауптвахтой пригрозите или арестом… - и снова напор Зайцева разбился о непоколебимую уверенность сержанта. - А чем врагов среди своих искать, лучше бы бойцов ваших послушали. Довольны же мужики, что настоящей работой занимаются! Не в обиду вам, товарищ старший лейтенант, у меня эта война, если с Финской считать, вторая. И на командиров я всяких насмотрелся. Так что ещё один совет вам от меня: поучились бы вы, как воевать нужно, а враги и предатели себя сами проявят. А теперь прошу меня извинить, мне ещё продпайки комплектовать надо. Выход завтра!

"Ну, Емеля, ну молоток! - я почувствовал, что неосознанно улыбаюсь во весь рот. - Не зря говорят: "Хороший сержант - основа армии!". Вот и у нас, в нашей маленькой армии, теперь такая основа есть.

Командир на рассказ о хитрых заходах только махнул рукой, а Бродяга рассмеялся:

- Тоже мне, инициативник… Ему пистон с такого верха прилетел, что надо быть совсем дубовым, чтобы продолжать нас разрабатывать! А он упёртый…

- Саш, насколько я знаю, в вашей конторе копают все и подо всех! - возразил я.

- Это верно, но мальчуган-то рылом не вышел нас "копать". Я у его бойцов справочки навёл - этот Зайцев опером всего два года отбегал, а потом на административную работу перешёл, отделом руководить. И поверь, Тоха, не ему со мной бодаться!

- Я-то верю, но как ты думаешь, подставы быть не может?

- А чего ему нас подставлять? У него показатели за ту неделю, что он с нами задружился, как ракета взлетели. Впору за орденами в Москву ехать. И не туфта партийно-комсомольская, а реальная работа. Будь проще и смотри веселее!

- Ну, это ты у нас рыцарь плаща и кинжала, - несмотря на все сашины доводы, червячок сомнения продолжал своё чёрное дело. - Только что, если те же самые люди, что ему, как ты говоришь, пистон вставили, попутно поручили нас разрабатывать со всем пылом, а?

Но что-то я замечтался, а мне работать надо: ходить, изображая присутствие начальства на работах, ну и попутно "срисовывать", кто и куда едет. Разнообразие всяческих эмблем на машинах немцев поражало! Один раз мимо нас проехал генерал, чью машину украшало четыре флажка и три тактических эмблемы. Один из флажков, обозначающий командира пехотной дивизии я знал, треугольный с поперечной полосой, но остальные меня смутили. И ещё неожиданно зачесались руки сделать что-нибудь гадкое - гранату кинуть или в плен взять, но разум всё-таки взял верх над хулиганскими побуждениями, да и войск на дороге многовато было.

Несколько раз нам приходилось отбрёхиваться от всяких чрезмерно любознательных субъектов. Особенно мне запомнился лейтенант-сапёр из дорожно-строительного батальона, который, не обращая внимания на мои и Тотена эсэсовские знаки различия, прочитал нам длинную четвертьчасовую нотацию из которой я понял только, что строители из нас никудышные, и что если мы так наплевательски будем подходить к важнейшему делу строительства дорог - плоды нашего труда не простоят и трёх лет! Он даже грозил какими-то карами от больших чинов и всё порывался спрыгнуть в не до конца засыпанную большую воронку, где под тонким слоем щебня уже покоился тридцатикилограммовый "подарок", но Алик, сипя, откашливаясь и хрипя "простуженным" горлом, применил "волшебный нахренпосылатель" - жетон СД, и энтузиаст качественного дорожного строительства понуро удалился.

"Начальникам особых отделов частей и соединений Западного, Юго-Западного и Резервного фронтов.

Срочно.

Секретно.

При проведении проверки командиров и красноармейцев выходящих из окружения обращать внимание на возможно имевшие место контакты со спецгруппами НКВД и НКГБ. В случае упоминания во время допросов следующих имён: Истомин, Таривердиев, Окунев, Дымов, Зельц и позывных "Фермер", "Бродяга", "Арт", "Тотен", "Рысь" - военнослужащих изолировать и незамедлительно сообщить в Главное Управление Госбезопасности старшему майору Судоплатову. В случае ухудшения обстановки обеспечить первоочередную эвакуацию фигурантов.

Заместитель народного комиссара внутренних дел СССР 12 августа 1941 года

комиссар госбезопасности 3 ранга Меркулов"

Минск, 12 августа 1941 года. 13:37

- Ба, Вернер! Ты ли это?

Высокий сухопарый гауптман с усталым лицом, испещрённым поджившими царапинами, оторвал взгляд он кружки с пивом и посмотрел на подошедшего.

- Вернер, ты что, старик, не узнаёшь меня?

- Отчего же, узнаю. Присаживайся, Фриц. Или лучше сказать "герр майор"?

- Да ладно тебе… - отмахнулся "новичок". - Помнится, раньше ты таким букой не был, Вернер, - и весельчак поманил кельнера.

- Тут только светлое, Фриц, - предупредил гауптман. - Неплохое, надо признать. Ты давно из Европы, Фриц?

- Нет, только что прилетел, - машинально ответил майор, изучая меню. - Что? А как ты узнал?

- Всё просто, Фриц - такие довольные весёлые лица тут либо у тех, кто отсюда уезжает, либо у людей, большевиков ближе сотни километров не видевших.

- Что за декаданс, старый друг? Насколько я знаю, мы бьём Иванов по всему фронту!

- Да, так говорят. Но, Фриц, как ты думаешь, почему я сижу здесь, в Минске, а не в Ельне, где был все три проклятые недели до этого? - гауптман старался говорить тихо, отчего его голос был похож на шипение разъярённой змеи.