Мельница 4 - Михаил Васильевич Шелест
Но я уже иногда думал, что коли суждена ему такая судьба — погибнуть в автоаварии, то хоть не от водки и наркотиков. Мало хороших людей разбилось на дороге насмерть? Много. Но не водить же мне Владимира Семёновича за ручку? Кто я такой, чтобы указывать ему, как жить и… как умереть?
Высоцкий сел читать сценарий в зале, попросив меня заварить кофе. Я заварил, принёс кофейник с чашками и сахарницей в зал и поставил на столик. Владимир Семёнович поднял на меня чуть испуганные глаза.
— Это же серьёзный роман! Детским кинематографом здесь и не пахнет. Не-е-е-т, брат Мишка. Будем снимать серьёзный фильм.
— Ну, да… Что-то я погорячился. Там и любовь-морковь настоящая. Постельные сцены…
— Постельные сцены⁈ — воодушевился Высоцкий. — Это я люблю. Не дошёл ещё до них.
Мне скучно было просто переписывать произведение. И, да простят меня, э-э-э… Короче, добавил своего, ага…
— Только вот, что я подумал, брат. Зарубят нашу картину. Скажут: «Ещё одни мушкетёры». Узнал я про нашего «Дартаньяна».
— Не зарубят. То — французские мушкетёры, а это — наши гардемарины. Альтернатива!
— Ладно. Извини. Почитаю. Складно пишешь.
— Ну, да, ну, да, — подумал я, притворяя дверь в зал и закрываясь в спальне, где сейчас у меня стояли усилители, электроорган и восьмиканальный пульт фирмы «Роланд», басовая и простая электрогитары «Ямаха» и две западногерманские кассетные деки «Dual C 939». На одной я слушал «свои» песни, а на другую через пульт писал инструментал. От «Весны» я сразу отказался. В первый же день.
Это хитрая Ирина помощью Зары укомплектовала меня аппаратурой, чтобы и я подключился к творческому процессу обработки «моих» песен. Кто усидит ровно, если стоит такая аппаратура.
Вот и сейчас я включил воспроизведение и взяв басовую гитару, стал «вспоминать» и наигрывать. «Память» памятью, а играл я всё-таки хреново.
* * *
[1] Межиров.
Глава 6
Я играл, конечно, и на гитаре, и на фортепиано, но по-дилетантски. Те, кто вообще не играл и не мог петь, удивлялись. У меня не было ни музыкального дара, ни музыкальной школы, где бы вдолбили мне гаммы и правильное звукоизвлечение. Пел я чуть-чуть получше, чем играл, ибо, голосом мы учимся владеть со дня своего рождения. Ну, и слух у меня, всё-таки, какой-никакой был.
Получалось у меня играть только за счет разучивания аппликатуры, то есть расстановки пальцев на струнах, а для этого надо было знать аккорды на память. С этим у меня было в порядке. Но самостоятельно подбирать аккорды к песням я научился лет через десять игры на гитаре. Что-то у меня на счёт этого было с головой. Да-а-а…
Но играл и пел я упорно и долго, а поэтому кое-чему научился. Как говорил Лукашин — герой артиста Мягкова в фильме «С лёгким паром!»: «Вообще-то я не очень хорошо пою, но люблю петь». Так вот, этак и у меня было с игрой на гитаре. Играл так себе, но играл упорно и… терпение и труд всё перетрут.
Однако, чтобы сейчас сыграть на гитаре так, чтобы хотя бы приблизительно было похоже на оригинал, мне нужно было тренироваться и тренироваться. И это при том, что куда ставить пальцы я знал. Но пальцы плохо слушались и не попадали в ритм и такт. Тот же «Полёт шмеля», который, как мне показалось, у меня неплохо получился после контакта с «ноосферой», при прослушивании записи, вызвал болезненные ощущения.
Однако, знание правильных движений пальцев, позволяли выучить эти движения. Чем я и занимался в свободное от перепечатывания чужого сценария время. И в конце концов мне стали понятны слова Ирины по поводу перепевания и переигрывания чужих песен для народа. Действительно, поди попробуй, сыграй и спой так, чтобы было не хуже и понравилось публике. Исполни Битловскую «Бикоз» на четыре голоса, попробуй. Или «Богемскую рапсодию» Квинов с Фреди Меркури.
То, что я наиграл на гитаре в «Доме Радио», было, как и у Высоцкого. Не высокохудожественно, но душевно и проникновенно. Редко у какого «барда» гитара «пела» лучше. У Сергея Никитина, может быть? Наверное. А так… Трынди-брынди балалайка. Ах, да… Дольского Александра ещё вспомнил… Тот тоже был мастер игры на гитаре. Кхм… Будет, да. Или уже есть? Наверное, есть. Он тоже такого же возраста, как и Высоцкий и «бардствовал» тоже, как и Владимир, давно. И окончил музучилище по классу гитары. Так-то…
Кое-какие песни я мог и лучше разукрасить, потому, что работал над ними раньше, но не посчитал необходимым. Задачи такой не ставилось. Теперь, когда послушал своё исполнение, почему-то стало за себя стыдно. Песни хорошие, а музыкальное сопровождение на троечку. Песни ведь были явно не бардовские, а с претензией на рок или эстраду. Например, «Двадцать лет спустя» Юрия Антонова. Её без хорошей гитары исполнять преступно. Только у костра в тайге пойдёт.
Вот я и принялся за украшательство. Попечатаю-попечатаю сценарий и сажусь за гитару. Или за клавиши. С ними, кстати, у меня, почему-то выходило лучше. Даже левая рука не отставала.
Хорошо получилось наложить пианино и гитары на «Синее море, только море за кормой». Запись на кассете была стерео и я, приглушив на пульте свой старый гитарный канал, в несколько приёмов добавил пианино, басовую и соло гитары. Неделю бился.
Сейчас я трудился над добавлением дополнительных инструментов в песню Юрия Антонова «Если любовь не сбудется». Получалось неплохо, жаль, что добавляя инструменты, приходилось переписывать песню с кассеты на кассету и качество, естественно, терялось. Но я, честно говоря, записывая, просто развлекался. Чего зря инструмент мучить. Да и послушать себя со стороны не мешало. Сам получал удовольствие от результата моих «тренировок» на музыкальных инструментах. Да-да, когда я перевёл своё музицирование в разряд тренировок, дело пошло на лад. Всё-таки, у меня был тренерский талант, хе-хе. Стойка, дыхание, оптимальные движения, расслабление «ненужных» мышц…
Я как раз записывал басовую гитару, когда постучавшись, в комнату заглянул Владимир.
— Чем это ты тут занимаешься? — спросил он, а увидев аппаратуру воскликнул: — Ничего себе!
Кивнул ему на