Сергей Лукьяненко - Дозор (5 романов)

Я молчала. Аура водителя пылала алым. Не врезался бы: он себя почти не контролирует. Слишком удачно я попала — у него у самого маленькая дочь…

— Вешать на столбах! — продолжал бушевать водитель. — Напалмом жечь!

Я молчала. И лишь когда водитель потихоньку затих, спросила:

— Так что там про общечеловеческие заповеди? Вам сейчас дать в руки автомат — вы же на курок нажмете без колебаний.

— К выродкам никакие заповеди не относятся! — рявкнул водитель. Куда только девалась вся его спокойная интеллигентность! Потоки энергии хлестали из него во все стороны… и я впитывала ее, быстро восполняя потраченную утром Силу.

— Даже террористы — не выродки, — сказала я. — Они люди. И вы человек. И нет для людей никаких заповедей. Это научно доказанный факт.

По мере того, как я оттягивала распирающую его энергию, водитель успокаивался. На самом деле, конечно, ненадолго. К вечеру качели качнутся обратно, и его снова охватит ярость. Это как с колодцем — можно быстренько выкачать из него воду, но она нахлынет вновь.

— Все равно вы не правы, — более спокойно ответил он. — Логика, конечно, присутствует, да… Но если сравнивать с каким-нибудь средневековьем — мораль бесспорно выросла.

— Да бросьте! — я покачала головой. — Куда там — выросла… Даже в войнах тогда были строгие правила чести. Война — так действительно война, и короли шли вместе со своим войском, рискуя и троном, и головой. А сейчас? Захотела большая страна придавить маленькую — и три месяца бомбила ее, заодно избавляясь от устаревших боеприпасов. Даже солдаты не рисковали жизнью! Все равно, как вы сейчас выехали бы на тротуар, и пошли сбивать пешеходов как кегли.

— Правила чести были среди аристократов, — резко возразил водитель. — Простые люди гибли толпами.

— А сейчас разве иначе? — спросила я. — Когда один олигарх разбирается с другим, то некие правила чести соблюдаются! Потому что и у того, и у другого имеются отморозки-исполнители, компромат друг на друга, кое-где — общие интересы, кое-где — родственные связи. Та же самая аристократия, что и раньше! Те же самые короли, сидящие по уши в капусте. А простые люди — быдло. Стадо баранов, которых выгодно стричь, но порой прибыльнее пустить под нож. Ничего не изменилось. Не было заповедей, и нет!

Водитель замолчал.

И так и не проронил больше ни слова. Мы свернули с Камергерского на Тверскую, я сказала, где остановиться. Расплатилась, дав нарочито больше, чем следовало. Лишь тогда водитель заговорил.

— Никогда больше не буду подвозить ведьму, — с косой усмешкой проронил он. — Нервное занятие. Не думал, что беседа с красивой девушкой может так испортить настроение.

— Извините, — я мило улыбнулась.

— Удачной… работы, — он захлопнул дверь и резко тронул с места.

Надо же. За проститутку меня еще не принимали, а он, похоже, принял. Вот что «паранджа» делает… ну и район, конечно.

Зато потраченную утром Силу я восстановила, и с лихвой. Он оказался великолепным донором, этот умный, интеллигентный, сильный мужчина. Лучше у меня получалось только… только с помощью призмы силы.

Я вздрогнула при этом воспоминании.

Как глупо… как чудовищно глупо тогда все получилось.

Вся жизнь пошла под откос. Все было потеряно — в один короткий миг.

«Дура! Жадная дура!»

Хорошо, что никто из людей не может увидеть моего настоящего лица. Оно сейчас, наверное, такое же жалкое как у глупого юного соседа.

Ладно, что сделано, то сделано. Прошлого не вернуть. Ни положения, ни… ни расположения. Конечно, я виновата сама. И стоит еще порадоваться, что Завулон не отдал меня в руки Светлых.

Он меня любил. И я его любила… смешно было бы молодой неопытной ведьме не влюбиться в главу Дневного Дозора, обратившего вдруг на нее благосклонный взгляд…

Кулаки сжались так, что ногти впились в кожу. Я выкарабкалась. Я пережила прошлое лето. Одной Тьме ведомо как, но пережила.

И нечего теперь вспоминать о прошлом, распускать сопли и пытаться вновь попасть на глаза Завулону. После прошлогоднего урагана, разразившегося в день моего позорного пленения, он больше ни разу не заговаривал со мной. И не заговорит ближайшую сотню лет, уверена.

Зашуршав шинами, остановилась медленно едущая вдоль обочины машина. Неплохая, «Вольво», и не с помойки. Высунулась бритая самодовольная харя. Осмотрела меня, расплылась в довольной улыбке. И процедила:

— Сколько?

Я остолбенела.

— За два часа — сколько? — уточнил бритый идиот.

Я глянула на номера — не московские. Понятно.

— Проститутки дальше, придурок, — ласково сказала я. — Проваливай.

— А то можно подумать, ты не трахаешься, — процедил разочарованный, но пытающийся сохранить лицо придурок. — Смотри, я сегодня щедрый.

— Побереги капиталы, — посоветовала я, и щелкнула пальцами. — Они тебе потребуются — тачку чинить.

Повернувшись к нему спиной я неторопливо пошла к зданию. Ладонь слегка ныла от отдачи. «Гремлин» — заклятие несложное, но сплела я его слишком резко. В капоте новенького «Вольво» сейчас копошилось бесплотное существо, да и не существо даже — а сгусток энергии, одержимый страстью к разрушению техники.

Если повезет, то конец мотору. Если нет — полетит тонкая буржуйская электроника, карбюраторы, вентиляторы, всякие шестеренки и ремешки, которыми набито машинное нутро. Никогда не интересовалась, что там у машин внутри, только в самых общих чертах. Но результат от использования «гремлина» представляю прекрасно.

Разочарованный водитель, не тратя особо времени на ругань, уже ехал дальше. Интересно, вспомнит ли он о моих словах, когда его тачка забарахлит? Наверняка. Будет орать «накаркала, ведьма!»

И даже не узнает, насколько прав.

Мысль об этом забавляла, но все-таки день был испорчен. Безнадежно. Пять минут опоздания на работу, и еще — ссора с матерью, и этот придурок в «Вольво»…

С этими мыслями я прошла мимо сияющих, роскошных витрин магазина, подняла с земли свою тень — совершенно рефлекторно, даже не задумываясь, и вошла в здание сквозь невидимую обычным людям дверь.

Штаб-квартира Светлых, расположенная на Соколе, замаскирована под обычный офис. У нас же и место куда приличнее, и маскировка куда веселее. В этом здание, где семь жилых этажей, а внизу расположены роскошные даже по московским меркам магазины, на три этажа больше, чем все полагают. Его ведь так и строили, как резиденцию для Дневного Дозора, и скрывающие подлинный облик здания заклятия вложены в кирпич и камень стен. Те, кто проживает в самом здании, а в большинстве своем это самые обычные люди, наверное испытывают какое-то странное ощущение, поднимаясь в лифте. Будто путь с первого этажа на второй длится слишком долго…