Константин Калбазов - Росич

Если им провести курс молодого бойца через который прошел я, то у нас уже через неделю не останется никого.

Это если проводить просто отбор. У тебя задача несколько иная, у тебя будет происходить естественный отбор. Уйти можно будет только ногами вперед.

Они же уголовники. Порешат меня, к ядреней фене.

Не порешат. Я с хозяином заимки сговорился, он там с сыновьями будет. Они в зиму обычно охотятся, так я им такую плату пообещал, что не переживай ночью не порешат, а как днем не подпустить к себе ты и сам разберешься. Я время от времени буду появляться на заимке, все снаряжение какое тебе понадобится будет у тебя по первому требованию.

Варлам должен обязательно остаться.

Было бы не плохо, но и ему спуску не давай.

Конечно Варлам говорил о тяжелом физическом труде, но то с чем они столкнулись превзошло все их ожидания. Ежедневные физические нагрузки до седьмого пота и зверь инструктор. Они даже представить себе не могли, что им предстоит бегать кроссы и ходить на лыжах по пересеченной заснеженной местности с вещмешками набитыми песком, выполнять различные упражнения на спортивных снарядах и заниматься строевой муштрой.

В первый же день один из парней отказался повиноваться Гаврилову, за что был жестоко бит, а затем все же занял свое место в строю с вещмешком на плечах. В другой раз на него набросились сразу четверо, но и они были успокоены не менее жестко.

При всем при этом на заимке царил сухой закон и новобранцы проклинали тот час когда согласились на предложение Варлама. Впрочем тому было ни чуть не слаще, так как если он и был привилегированным то об этом, по прикидкам парней, явно ничего не было известно Гаврилову.

Наконец к исходу второй недели они начали понемногу втягиваться в привычный уклад жизни. Ежедневные пробежки и лыжные прогулки уже не казались такими уж трудными.

Возможно они и плюнули бы на все и подались бы восвояси и не знание местности едва ли остановило их, но что то их удерживало. Там откуда они пришли у них была вполне разгульная жизнь, когда улыбался фарт, однако они находились под постоянной опасностью быть арестованными и прогуляться до Сахалина. Здесь же у них всегда был сытный обед, который прекрасно готовил хозяин заимки и его два сына, добротная одежда, причем ни в одном комплекте, добрая банька и чистые постели, а не провонявшие лежаки ночлежек и малин, со скачущими блохами и вшами, въедливыми и ненасытными клопами.

В начале третьей недели все уверились в том, что их, несмотря на высказывания Варлама, готовят к какому то гоп стопу, так как их начали обучать рукопашному бою. Учиться драться им понравилось, хотя и здесь поблажек не было ни каких. Гаврилов при отработке приемов методично выбивал из них дух и требовал того же от них в работе парами.

Правда отрабатывая те или иные приемы Гаврилов старался не покалечить их и не нанести другого какого серьезного увечья, но этим его лояльность и ограничивалась. Если он видел, что работая в паре кто то не в меру проявляет мягкость, то тут уж доставалось обоим.

На исходе третьей недели на заимку приехал Песчанин в сопровождении двух девиц профессия которых не вызывала ни каких сомнений.

Ну как Семен кандидаты на отчисление есть?

Скрипят зубами, но держатся, а как приступили к рукопашке так и вовсе огонек в глазах появился. Думают, что готовим их к грандиозному гоп стопу. Впрочем Варлам не глуп знал кому предлагал это дельце. Все они мелкая сошка, которыми понукали все кому не лень. Нам именно такой материал и нужен. Но я еще подкручу гайки.

Что сам Варлам.

Этот поначалу пытался сесть парням на шею, но я дал понять, что здесь все равны. Думал плюнет на все, ан нет держится и даже стал более терпим к другим. Может действительно, опостылела ему прежняя жизнь.

Как знать. А гайки подкрути. Теперь давай двоих особо отличившихся.

Может не будешь мне портить парней?

И в мыслях не было. Просто я так думаю, что если есть возможность предоставить отдых за упорный труд, то он должен быть предоставлен. А потом лишний стимул никогда не помешает. Вот и решил ввести так называемый премиальный день.

Ладно уж. Парни строиться. Фролов, Потапов, выйти из строя, - на заимке не приняты были прозвища и поэтому обращались все друг к другу по именам и фамилиям.

Песчанин подошел к парням и пригляделся к ним. Оба высокие и плечистые, на лицах здоровый румянец. Судя по тому. Что помнил Антон, парни несколько прибавили в весе и это не смотря на то, что их ежедневно нещадно нагружали физическими нагрузками. Да, видать не сладко им жилось в их прежней жизни.

Ну как парни тяжко, - улыбнувшись спросил он.

Терпеть можно. А потом чисто, тепло и сытно.

Значит, назад не хочешь?

А чего я там не видел, клопов да сивухи. Хотя выпить то охота.

Разговор происходил перед строем и все прекрасно слышали его содержание. Осмотрев весь строй, Песчанин продолжил.

Вот Семен говорит, что вы проявляете усердие в учебе, а всякое усердие должно быть вознаграждено. Объявляю вам премиальный день, а эти красавицы, - Песчанин кивнул в сторону проституток, - скрасят, этот день и внесут уют и теплоту.

Все присутствовавшие при этом весело засмеялись, со стороны строя послышались смешки и соленые шуточки. Двое же премированных просто сияли от удовольствия.

После этого парни подошли к девушкам и направились в сторону затопленной бани. Только сейчас все обратили внимание на то, что в корзинках, что были в руках у девушек что то глухо позвякивало. Когда они осознали, что именно могло производить такие звуки, на их лицах появилось выражение такой безысходности, что в пору было застрелиться. Гаврилов зло сплюнул.

Говорил я тебе, не порть настроение парням. Так бойцы, чего скукожились и на вашей улице праздник будет. Айда на площадку приемы отрабатывать. Ну а ты, Антон, как с нами?

Да надо бы поработать. Я планировал на недельку, другую подзадержаться.

Тогда переодевайся и догоняй. А этих мокрощелок кто увезет?, - вдруг забеспокоился Семен.- Оставлять их нельзя. Это же бомба замедленного действия.

Не волнуйся Гризли. Сын дядьки Антипа увезет, он же к следующему воскресенью их опять и привезет.

Время шло. Через месяц на поляне отведенной под стрельбище, загремели первые выстрелы, по неподвижным мишеням и по движущимся на салазках.

Гаврилов учил парней стрелять не менее серьезно чем всему остальному. Однажды Марков с улыбкой доложил, что не разу не попал в мишень, закончилось это для него не совсем приятно. После отбоя Гаврилов заставил его выпустить три сотни патронов. На утро не выспавшийся Марков, кривясь от боли в ушибленном плече, взвалил на плечи уже ставший привычным вещмешок с песком и присоединился к остальным на утренней пробежке.