Между войной и миром - Владислав WISE
Полночи наши герои провели в участке, где полицейские составляли протокол происшествия. Через сорок минут в участок привезли Тоню с синяками на лице и руках, и троих мужчин крепкого телосложения в наручниках. Ещё протоколы, вопросы, и так далее. И всё это происходило в присутствии представителя принимающей стороны студенческой лиги Франции, представителя МИДа Франции и двоих в штатском из Второго бюро.
В гостиницу вернулись к рассвету. Лишь оказавшись в номере гостиницы, где жили девушки, поверив, наконец, что беда миновала, Тоня бросилась на шею Свете и, плача навзрыд, расцеловала её.
— Если бы не ты!
Далее последовал её сбивчивый от волнения рассказ, как Тоню били за отказ подписать документ о сотрудничестве с французским отделением Народно-трудового союза.
Следующий день прошёл без происшествий. И делегация советских студентов поездом отбыл на Родину.
Москва, 3 июля 1976 года, квартира Дарьи Семёновны.
Дарья Семёновна, возвратившись домой, после встречи с Удимовым, которому она отнесла рапорт, написанный Светланой сразу же после приезда из Парижа, с восхищением посмотрела на дочь, и ломким от волнения голосом произнесла.
— Твой дед гордился бы тобой, доченька. Разыграть такой спектакль, чтобы спасти похищенную подругу… Не всякая твоя сверстница способна на это!.. Вадим Николаевич передаёт тебе свою благодарность и презент.
Дарья Семеновна протянула Светлане книгу: «Музеи Праги».
— Ух ты! — восхитилась Света и, расцеловав мать, хотела бежать к себе, чтобы полистать подарок, но её остановили слова Дарьи Семеновны.
— Ты то хоть знаешь чья племянница Тоня Елагина?
— И чья?
— Одного из конструкторов наших баллистических ракет, так что доченька ты сделала очень большое дело.
— Ой, мама. Мне гораздо интереснее музеи и экспонаты в них, — ответила Света и скрылась в своей спальне.
Дарья Семёновна только покачала головой на эти слова и пошла переодеваться.
Москва, 14 июля 1976 года, 11:30, деканат химического факультета института Нефти и Газа
Когда Светлана появилась в приёмной декана своего факультета, Инесса Фёдоровна, женщина в возрасте, бессменная хозяйка приёмной уже тридцать шесть лет, пережившая на своём посту семерых деканов, посмотрела на дочь Дарья Семёновны строгим взглядом своих серых глаз. Как-то странно покачала головой и обронила.
— Мезенцева. Вас ждут.
Света, совершенно не понимая, чего ради её вызвали в деканат в разгар лета, с любопытством вошла в кабинет декана и крепко сжала губы. Декан в кабинете оказался не один. Вместе с ним Светлану с интересом рассматривали парторг факультета, преподаватель малопонятной учебной дисциплины — научного коммунизма, и комсорг, студент — старшекурсник. По слухам Светлана знала, что если кого-то из студентов вызывали на встречу с этой тройкой, у студента в результате этой встречи возникали большие неприятности.
— Знаете что, Мезенцева, — начал декан суровым, ледяным тоном.
— Похоже, портить людям веселье у вас вошло в привычку. В мае ваша хулиганская выходка во время бала на нашем факультете. Вас простили за неё, но вы либо не поняли, либо вошли во вкус. Нахулиганили вновь, но теперь уже в Париже, во время бала студентов из трёх десятков государств, после чего давали объяснения в полиции. Это как понимать? Вам известно, что французское посольство прислало нам в институт своё письмо, в котором в очень нелицеприятной форме выражено возмущение вашим поведением в столице Франции. Ректор требует от нас разобраться с вашей выходкой в Париже. Мы ждём ваших объяснений, Мезенцева!
— Объяснять нечего, — спокойным тоном отвечала Светлана, принявшая внутренне для себя решение не устраивать сцен, даже в ситуации, если ей будет грозить исключение из института. Она помнила просьбу Вадима Николаевича не распространяться об инциденте с похищением Елагиной.
— За наглую выходку, которую позволила себе эта эмигрантская мразь, он бы получил по морде в любой точке мира.
— Из ваших слов и письма из французского посольства следует, что вы гражданка СССР, комсомолка, публично ударили гражданина Франции. Более того, повредили ему лицо. Можно отстаивать своё мнение и защищать честь не распуская рук! Вы понимаете, что вы натворили? Вы опозорили наше государство и честь советского гражданина! — возмущённо изрёк декан.
— Тимур Гейдарович, — обратился к декану парторг. — Я думаю с этим вопросом всё понятно. Эту девицу следует гнать из института и комсомола поганой метлой.
— Ага. Значит, если вашу жену или дочь у вас на глазах будет лапать какой-то мерзавец, вы будете стоять рядом и спокойно смотреть, как он это делает, только словесно увещевая его прекратить свои действия? — не удержалась Светлана, решив не молчать по принципу: терять всё равно уже нечего, так хоть душу отведу.
— Я правильно вас понимаю, господин (Светлана намерено выделила это слово) парторг? Если это так, вас из партии гнать надо, и чем быстрее, тем лучше.
— Это переходит всякие границы! — взвился парторг. — Я твердо убеждён в том, что она умышленно дискредитировала нашу страну! Такой хамке не место в комсомоле и институте.
— А я убеждена, что такому, как вы, не место в партии! — отрезала Светлана и смело посмотрела на слегка опешившему декану. — Это всё? Я могу идти или будет продолжение марлезонского балета?
— Завтра можете зайти приёмную деканата и забрать свои документы, — заявил декан, мысленно формулируя оправдания такому своему решению перед Мамедом Алиевичем.
— И не забудьте принести и сдать комсомольский билет, — добавил комсорг.
— Устав ВЛКСМ почитай, а потом рот раскрывай! — отрезала в ответ Светлана и, не прощаясь, покинула кабинет декана.
Инесса Фёдоровна проводила девушку удивлённым взглядом.
Москва, тот же день, два часа спустя, квартира Дарьи Семёновны
— Что хотели в институте?
Спросила Дарья Семёновна дочь, едва Светлана переступила порог квартиры.
— Ничего не хотели. Просто исключили из института, — спокойным тоном ответила Светлана, которая сумела прийти в себя и погасить своё негодование, пока пешком шла домой.
— За что? — ахнула Дарья Семеновна.
— За набитую морду гражданина Франции. Французы то ли ноту, то ли кляузу в институт прислали, а наши подхалимы подсуетились. А, ладно!
Махнула рукой Светлана и ушла к себе, дорисовывать картину по парижским впечатлениям — Ира, Майя, Тоня на фоне Лувра.
Дарья Семёновна молча оделась и вышла из квартиры по каким-то своим делам.
Москва, 15 июля 1976 года, деканат химического факультета института Нефти и Газа
Когда к двенадцати часам следующего дня Светлана пришла в деканат, документы ей не выдали, заявив, что они у декана. Пришлось идти к декану. Хотя, у Светы лично не было ни малейшего желания видеть его физиономию.
Инесса Фёдоровна, секретарша декана, встретившая Светлану улыбкой, кивнула в направлении двери, ведущей в кабинет главы факультета.
— У себя. Один. Ждёт.
Как только Светлана переступила порог кабинета декана, тот рывком поднялся со стула, на котором