Дворкин А.Л. - Очерки по истории Вселенской Православной Церкви
2) Sanctus – верные присоединяются к ангельским хорам, прославляющим святость Господа.
3) Анамнесис – воспоминание Креста и Воскресения, в том числе повторение учредительных слов Спасителя.
4) Эпиклезис – призвание Св. Духа на собравшихся людей и хлеб и вино (что придавало молитве полное Троичное измерение).
5) Прошение о живых и мертвых.
Слова анафоры могли варьироваться, но в весьма определенных пределах. Некоторые части могли меняться местами: например, "прошение" и "эпиклезис" могли быть помещены перед "анамнесисом". Лишь в Римской Церкви эпиклезис был в зачаточном состоянии, что даст повод для серьезных дискуссий в средние века. Возможно, эта особенность была вызвана подчеркиванием роли Христа в дискуссиях против ариан.
Скорее всего, главным литургическим центром была Антиохия. Оттуда происходит Литургия св. Иакова и "Анафора 12 апостолов", ввезенная в Константинополь, очевидно, свт. Иоанном Златоустом и Несторием и послужившая основой для современной "Литургии Иоанна Златоуста". Но во время самого св. Иоанна в Константинополе служилась литургия, которую мы сегодня называем "Литургией св. Василия Великого" (Каппадокийский чин).
В Восточной Сирии служилась литургия Аддай и Мари, в Александрии – литургия св. Марка, которая впоследствии была заменена на антиохийский чин литургии.
Запад по части языков был более единообразен. Кроме готов, все служили на латинском языке. Но литургически там было не меньшее разнообразие, чем на Востоке. К V в. стали преобладать две литургические традиции – римская (Италия и Африка) и галликанская (Галлия, Испания, кельтские земли). Постепенно, однако, римская традиция возобладала и над галликанской.
В сознании христианина V в. Евхаристия оставалась центральным таинством Церкви. Св. Василий причащался 4 раза в неделю и считал это нормальной практикой. Однако уже св. Иоанн Златоуст критиковал тех, кто уклонялся от причастия, ссылаясь на свое "недостоинство". Среди громадных толп, присутствовавших в гигантских базиликах на богослужениях, причащались уже далеко не все. Появилась категория "внемлющих", молящихся на Литургии, но не участвующих в таинствах. В основном это были люди, временно запрещенные в причастии за грехи. Эти и подобные им факты показывают, что сама Церковь стала проявлять обеспокоенность, защищая Таинства от мирян, которые уже более не были ответственными, информированными и преданными христианами. Вскоре мирянам (кроме императора) более нельзя будет причащаться из своих рук и отпивать из чаши. В Константинополе литургическая лжица стала использоваться с VII в. На Западе по тем же причинам причастие стали давать мирянам лишь под одним видом. Тогда же литургические формы постепенно стали восприниматься как система символов, являющих небесные реалии для благоговейно наблюдающих верующих, включая и тех, кто по тем или иным причинам воздерживается от причащения. Именно эта тенденция прослеживается в писаниях, приписываемых св. Дионисию Ареопагиту, в особенности в его "Церковной Иерархии" (конец V в.). Но тем не менее частое регулярное причащение мирян оставалось нормой – во всяком случае, до времени позднего средневековья.
4. В IV в. празднование Рождества стало повсеместным обычаем. Началось быстрое развитие неподвижного литургического календаря, который вскоре стал не менее богатым, чем пасхальный цикл. III Вселенский Собор дал импульс для развития мариологического цикла праздников. Все более распространяющийся культ мучеников (вначале), а вскоре и других святых также быстро нашел свое отражение в литургическом календаре.
На Западе стала развиваться система вставок в евхаристический канон (анафору) на каждый день. На Востоке, напротив, литургия осталась неизменной, но зато там начался бурный расцвет гимнографии. Главное влияние в этом процессе – сирийское. Тут следует упомянуть знаменитого св. Романа Сладкопевца, который в первой половине VI в. переселился в Константинополь из своей родной Антиохии и прославился как знаменитый автор кондаков. Тогда кондаками назывались длинные поэмы для чтеца и хора (например, то, что мы сегодня называем акафистом, – это тип кондака). Но на Западе к таким нововведениям относились с настороженной подозрительностью. Там долгое время главным гимнографическим материалом оставались псалмы.
Итак, культ постепенно преобразовывал культуру – появилась христианская культура средневековья. Ее характерной особенностью было то, что она – в отличие от секуляризованной современной культуры – видела дух и материю, красоту и мудрость, небо и землю объединенными в воскресшем и обоженном человечестве Иисуса Христа и явленными не только в Его исторической Личности, но также и в святых, в сакраментальной природе Церкви и во всем творении, восстановленном в своей первоначальной цели отражения вечной Премудрости Божией.
Музыка – это форма искусства, глубоко присущая литургической жизни. К сожалению, об этом аспекте раннехристианской культуры мы знаем меньше всего. Тем не менее мы можем с уверенностью утверждать, что христианская литургическая музыка основана на синагогальном пении. Это понятно, если вспомнить, что и на Востоке Псалтирь была основой гимнографии вплоть до VI в. Т.к. в древнем мире поэзии не существовало без музыки, то мы можем с большой долей вероятности утверждать, что они были заимствованы вместе. А когда в богослужение пришли гимны и песнопения, то заимствовались они из Сирии – т.е. также из арамейской традиции.
До конца средневековья на Востоке и Западе в богослужении существовала только монофонная вокальная музыка. Инструментальная музыка не совмещалась в сознании эпохи с новозаветной идеей Церкви как Тела Христова, предлагающей Богу нематериальные, живые жертвы и приношения, т.е. в случае музыки – живые, человеческие голоса. На Востоке Константинополь в конце концов вобрал в себя все имевшиеся музыкальные традиции и переплавил их в объединенную "византийскую" традицию. На Западе существовали франкская, галликанская, мозарабская и амвросианская традиции, но всех их победила традиция "григорианская" (VII в.). Кстати сказать, григорианская традиция, судя по всему, была видоизмененной византийской, что доказывается наличием в ней тех же восьми гласов.
Что же касается изобразительного искусства, то, как мы знаем, в иудейской традиции изображения (за рядом исключений) были запрещены. Христианство заняло противоположную позицию: "Видевший Меня видел и Отца". Безусловно, иконоборческие настроения были в Церкви с самого начала, но до VIII в. они не преобладали, оставаясь лишь на периферии.