Виктор Каменев - Абы не в пекло (СИ)

Все они сидели у стола и пели:

— Ты думаешь, глупый мальчишка, что отделался от нас, но ничего у тебя не выйдет! Погоди, мы ещё разберёмся с тобой!

Этот нескладный текст удивительно легко ложился на музыку. В сопровождение к гармошке тренькала гитара. Но более всего парня потрясло то, что покойная учительница сидела около самой лампы и пела громче всех.

Он отпрянул от окна и вернулся домой, а оттуда, так и не заснув, рано утром ушёл на автобус, отправлявшийся в областной центр, и уехал из родного села навсегда.

— Такая вот история, — сказала тётка.

— А почему они молчали перед рождением мёртвого младенца?

— У него ведь ещё не было имени. А делали это два беса из отдела перемещений. Театр себе устроили. Ваш Берсерк потом с ними расправился.

— И что потом случилось с тем парнем?

— Наши выходили на него, предлагали сотрудничать. Отказался, сейчас где-то охранником работает.

Мы ещё поболтали с тёткой, я вторично пообещал ей никогда больше не курить, не пить и не богохульствовать, после чего раскланялся, вернулся к себе и на входе столкнулся со Старшиной.

— А, молодой, — сказал он. — Пошли.

Мы с ним заглянули в комнату, где жил Берсерк.

— Слышь, поди сюда, — подозвал его Старшина. — Тут у молодого переизбыток энергии, займись с ним рукопашным боем.

Берсерк кивнул, поднялся с кровати, показал мне рукой в направлении спортзала и сам двинулся туда. Он вообще не любил много болтать.

На входе в спортзал стояли шкафчики с оружием. Берсерк открыл один из них и вопросительно уставился на меня.

— Вот, — сказал я, указывая на автомат Калашникова.

Берсерк вынул их из шкафчика две штуки, сразу отбросил подствольные гранатомёты, отстегнул и отложил магазины с патронами, приладил штык-ножи. Для викинга, убитого лет с тысячу назад, он довольно ловко управлялся с автоматом.

Мы вошли в спортзал, расположились в самом дальнем его углу, и Берсерк жестом пригласил меня нападать. Я без энтузиазма сделал выпад штыком, попытался ударить прикладом. Мой соперник без видимых усилий блокировал эту атаку и сам звезданул меня под рёбра.

Я отскочил в сторону. Берсерк взял свой автомат за ствол и, размахивая им, как дубиной, двинулся на меня. Я шагнул навстречу, отбил его удар, после чего двинул соперника ногой в живот. Того согнуло вдвое, и автомат выпал у него из рук. Я тут же засандалил ему ногой по башке, вследствие чего Берсерк растянулся во весь свой рост на полу спортзала.

Сначала было тихо. Затем послышался голос Герцога:

— Гляньте, молодой Берсерка завалил. А ну выйдите кто-нибудь в коридор, свистните нашим, пусть все посмотрят.

— Поди проспись, — ответили ему.

— Да ты гляделки разинь! — рассердился Герцог. — Или, по-твоему, Берсерк просто вздремнуть прилёг?

Между тем, мой соперник начал тяжело подниматься. Он встал на четвереньки и из этого положения лягнул меня ногой. А я-то не ожидал от него ничего подобного, думал, что он сначала встанет, а только потом драться полезет.

Берсерк бросил автомат и схватил меч с булавой. Издавая звериный рык, он бросился на меня, размахивая оружием. Я и себе заорал, ринувшись ему навстречу и подставляя ствол автомат под удар меча.

Но Берсерк стукнул сильнее, чем хотелось бы. Отдача потрясла меня в самом прямом смысле этого слова. Руки онемели. Отбить второй удар я попросту не успел; на мои рёбра обрушилась булава.

Появилось ощущение полёта. Я кувыркнулся в воздухе и обрушился локтями и коленями на пол. Берсерк одним прыжком оказался надо мной, но вдруг перед ним выросли Герцог, Священник и Философ.

— Уймись, — сказали ему. — Это уже не тренировка, а членовредительство.

Берсерк молчал, пыхтел и сверкал глазами. Я поднялся, пошатнувшись, и облокотился на стену, держа автомат за ремень.

— Ты, конечно, лучший из нас, — вкрадчиво заметил Философ. — Но вчетвером мы тебя завалим.

По Берсерку видно было, что он сомневается. К нам начали подтягиваться прочие бойцы Отдела.

— Да ладно, чего вы, — заговорил, было, я, но мне тотчас же было велено молчать.

— Ну конечно же, опять молодой! — загрохотало от дверей. — Взяли на свою голову!

Все расступились, пропуская Старшину.

— А в чём дело? — поинтересовался Герцог. — Мы тренируемся.

— Да я вижу, что у Берсерка дым из ноздрей валит.

— Увлёкся человек, — объяснил Философ.

— Ничего не хочу слышать, — ответил Старшина. — Пойдёмте со мной, я вас пропесочу, как следует.

— Но они же просто тренируются! — возмутился Священник.

— Несправедливо, — поддакнул Герцог.

Неизвестно, что собирался сказать Старшина, но тут Берскерк обернулся к нему и рявкнул:

— Уйди отсюда!

Старшину будто ветром сдуло.

Я сжал в руках автомат. Пусть этот хам лезет со своими железяками, сейчас он от меня получит.

Но Берсерк уже успокоился.

— Научи меня драться ногами, — попросил он меня.

— Да пожалуйста, — ответил я.

— Учи его, учи, — проворчал Герцог. — Мы с ним потом и всем Отделом не справимся.

— Ладно, оставь их, — посоветовал Философ.

Наши сослуживцы разошлись, а мы с Берсерком принялись заниматься. Для начала он показал мне простейшие приёмы боя мечом. Я, дитя двадцатого и двадцать первого веков, раньше думал, что ничего там сложного нет: маши себе во все стороны да рубай вражьи головы. Оказалось же — всё не так просто. Орудуя мечом, надо работать и корпусом, и ногами; реакцию, опять же, не мешает иметь.

Пока мы тренировались, Берсерк наделал во мне дырок своим клинком, что было довольно неприятно. Зато, когда мы отложили мечи, я от души отмолотил его руками и ногами.

Уходя из спортзала, Берсерк недовольно ворчал, но уже без злобы и бешенства. Мы с ним вышли из общежития, взяли у чёрта самого лучшего пива (по четыре богохульства бутылка) и выпили его, сидя на облаке, болтая ногами и не сказав за это время друг другу и двух слов.

Затем Берсерк ушёл, а я остался наедине с собой.

— Ты бы не очень-то с чертями связывался, — посоветовал мне Философ. — До добра это не доведёт.

— А я от них добра и не жду.

— Ну что мне с тобой делать? — вздохнул Философ. — Пойдём, нас Старшина вызывает.

Мы пошли. Старшина у себя в канцелярии листал какие-то жутко важные бумаги.

— Молодой, — заговорил он. — Ты все инструкции изучил?

— Имей совесть, Старшина, — вмешался Философ. — Их чтобы только прочитать не меньше месяца нужно.

— Я не с тобой говорю, — сухо заметил Старшина. — А впрочем, тебя это тоже касается. Сейчас спуститесь вниз, перехватите душу одной старушенции. Можете идти.