Дмитрий Хван - Зерно жизни

— Стреляйте!

— Последнее зелье, князь, — предупредил пушкарь.

— Не жалей!

Последний залп скосил многих врагов, а на растерявшихся на секунду ляхов выскочили доспешные витязи Щептина да казачки с пиками, с гиканьем и свистом тут же пустившие их в дело. Накалывая на пику врага, они оставляли в нём пику и выхватывали сабли. Поляки пытались организовать защиту от всадников, но у многих тяжёлые копья лежали на подводах и они просто не успевали. Казаки же не желали ждать, пока враг очухается, сразу принявшись отсекать их от подвод, где были и мушкеты и копья. А тут и стрельцы, крепко сжимая бердыши, массой повалили добивать неприятеля. Вскоре всё было кончено, лишь жалкие остатки польского воинства сумели сбежать, устроив драку за лошадей.

— Гляди-ко, князь! Ентот жив ещё, хребет, видать ему перебило картечиной. Вроде воеводой будет, ишь разодет как, — один из стрельцов подозвал Бельского.

Лежащий на снегу Соколовский с обречённостью и безучастностью смотрел как к нему подошёл московитский воевода и присел рядом на корточки.

— Кто такой будешь, откуда шли?

— Со Смоленска шли…

— А осада что же?

— Ушло войско польское…

— А почему ушли-то? А ну сказывай!

— Пошёл прочь, московит. Дай умереть спокойно, не хочу перед смертью рожу твою видеть, — просипел Соколовский.

Бельский встал и, кивнув казаку, сказал:

— Прикончи беднягу.