Александр Мазин - Герой

Возможно, Духареву именно так и придется поступить. Но если его миссия удастся — захватывать ворота не придется. Их Святославу откроют сами преславские жители.

Духарев диву давался, насколько просто всё получилось. Въехали в Преславу, как в родной Киев. А дальше? Сотня всадников — это не купец с полудюжиной слуг. Надо где-то разместиться. Причем так, чтобы не вызвать подозрения. У Духарева в Преславе был дом. Хороший дом, с конюшнями и прочими служебными помещениями. Строго говоря, дом этот принадлежал не Сергею, а его братцу Мышате. Но слуги Духарева знали, впустили бы старшего брата хозяина без звука. А что потом? Известно же, что Духарев — воевода русов. Русы — враги. Когда вражеский воевода, причем не один, а с сотней воинов, открыто появляется во вражеском городе, это может вызвать нежелательные эксцессы. При всём нынешнем безвластии в столице имелись стража, гарнизон, дворцовый гарнизон, офицеры, этими войсками командующие, плюс городская старшина, ополчение... Пусть каждый духаревский гридь стоит пяти стражников, но если кто-то из преславских командиров пожелает воеводу упразднить, у него есть очень серьезные шансы на успех.

Другой вариант — сразу двинуть в резиденцию патриарха. Но и тут могут возникнуть те же проблемы. Пусть формально Духарев — посол Святослава. Но в город он проник не как посол, а как лазутчик. А если договориться с патриархом не получится? Тогда прощай, аварийный план захвата ворот изнутри. Вопрос будет стоять так: удастся ли Сергею со товарищи выехать из города столь же легко, как въехали?

Выход предложил бывший опцион Дементий. Выход настолько дерзкий, что Духарев сразу понял: должно получиться.

Они ехали бок о бок по уводящей от ворот улочке, когда Дементий прервал размышления воеводы словами:

— Куда едем? Во дворец?

— Во дворец? Зачем? — Сергею потребовалось несколько секунд, чтобы осмыслить сказанное.

— Если мы катафракты царя Петра, значит, жить должны в царских казармах, — спокойно, будто само собой разумевшееся, произнес опцион.

— И нас вот так запросто пустят во дворец? — усомнился Духарев.

— А почему нас должны не пустить? — удивился Дементий. — Сейчас по Булгарии таких отрядов, как наш, небось десятки бродят.

— Но мы же не булгары.

— Ну и что? Готов поставить динарий, что в царской гвардии половина чужеземцев.

— Ну ладно, впустят нас во дворец, а дальше что?

— Предоставь это мне, — уверенно ответил опцион. — И не забудь про динарий.

— Гривна, — сказал Духарев. — Если всё устроишь.

Дементий ухмыльнулся.

— Пожалуй, я не вернусь к Калокиру, — заметил он. — Тебе служить выгоднее. Возьмешь меня десятником, воевода?

— Возьму, — обещал Духарев. — Если всё устроишь.

На территорию царского дворца попасть оказалось еще проще, чем в город.

— Откуда? — спросил стражник, когда, распихав конями сновавшую туда-сюда публику, русы подъехали к воротам.

Вопрос был задан из чистого любопытства. Стражник даже не удосужился от стены отклеиться.

— Из-под Доростола, — честно ответил Дементий.

— Ну и как там, под Доростолом?

— Мы уходили — стоял.

— А я слыхал — сдали Доростол.

— Может, и сдали, — не стал спорить Дементий и въехал внутрь.

Найти свободную казарму тоже оказалось несложно — пустовала большая часть помещений.

Во дворце Дементий ориентировался прекрасно.

— Главное — держитесь спокойно и уверенно, — сказал он. — С остальным я разберусь.

И ушел.

— Не предаст? — на всякий случай спросил Велим.

— Нет, — ответил Духарев.

Больше вопросов не было. Ждать русы умели. Спокойствия и уверенности в каждом — на троих хватило бы. Даже такие молодые шустрые гридни, как Йонах, умели при необходимости ждать и помалкивать. Впрочем, самых шустрых Духарев отправил в конюшни — к лошадям.

Дементий отсутствовал около часа и явился в сопровождении толстого и важного человечка с письменными принадлежностями. Человечек старательно пересчитал всех, записал Духарева, представившегося опционом Константином, помощником Дементия. И ушел.

Дементий остался.

— Был у старшего, — сообщил он. — Поставили нас на довольствие. Два дня отдыха, потом в караул, как все. Я спорить не стал — это обычный порядок. Я правильно поступил?

— Правильно.

— А теперь хорошо бы пожрать раздобыть, — подал голос Велим. — И лошадям овса.

— Всё будет, — сказал Дементий. — Обедать пойдем по распорядку, а за овсом — хоть сейчас. Я же сказал — нас на довольствие поставили.

«Сделаю его сотником, — подумал Духарев. — Никак не меньше. Толковый парень».

Знать бы, что всё будет так просто, можно было бы и тысячу с собой взять. Эх! Войти в Преславу с тысячей — и столица стала бы русской без всяких переговоров. Хотя лучше все-таки договориться.

Вечером Духарев, взяв с собой Дементия и еще нескольких дружинников-христиан, отправился в преславский собор, на богослужение.

Собор был полон, ибо, во-первых, служил сам патриарх, во-вторых, ничто так не обращает мысли человека к Богу, как предчувствие грядущих бед.

К Духареву с товарищами, вернее, к их доспехам, преславцы отнеслись с уважением — пропустили поближе к алтарю.

Служба велась на булгарском языке, и на Сергея будто чем-то родным пахнуло.

Духарев давно не был в церкви. С Киева. Впрочем, он и в Киеве бывал в храме только по большим праздникам и то лишь из уважения к жене. Но в Киеве прочно обосновались византийские попы. Эти служили на греческом и на латыни. По-чужому. А здесь, когда услышал: «Отче наш иже еси на небесех...» — до самого сердца пробрало. А думалось, что забыл.

Отстоял — как на облаке. Даже запамятовал, зачем пришел.

Опомнился, когда всё закончилось. Осталась лишь сладкая пустота в голове и груди да терпкий вкус вина — на языке.

Опомнился. Огляделся. Свои были рядом, глядели выжидающе. Духарев сделал знак: следуйте за мной, и двинулся в выходу.

Успел в самый последний момент. Патриарх уже сел в возок. Духарев заметил, что кузов его не крепился жестко на раме, а был подвешен на цепях — патриарх любил комфорт. Когда Духарев бесцеремонно сунулся внутрь возка, то обнаружил еще большую роскошь: шелковую обивку, подушки. И, естественно, самого патриарха.

Нахальное вторжение, естественно, не привело патриарха в восторг, а его свита даже выразила желание Духарева из возка выкинуть.

Но Дементий злобно рявкнул:

— Приказ кесаря!

И патриаршья стража отступила.

Дальше — легче. Удачно, что в возке патриарх был один. И он с первых слов сообразил, что к чему. Более того, узнал Духарева, которого видел на аудиенции у кесаря Петра.