Юрий Корчевский - Штурман подплава. Торпеда для «попаданца»

К маяку подошли два долговязых шведа в плащах. Один нес за плечом мешок, наверное с продуктами. Оружия, по крайней мере винтовок, у них не было. Да и зачем они им нужны здесь, в глубине страны? Однако пистолет вполне мог быть.

Володя подобрал полено по руке — сучковатое, увесистое, около метра длиной, поставил его у двери и решил, что, если смотритель поведет шведов к сараю, он без драки не сдастся. Одного точно искалечить успеет, а если повезет — так и второго. Вот только что потом? Оставалось ждать.

Но шведы как будто бы застряли на маяке. Только через час-полтора из дверей вышли все трое. Лица у них были покрасневшие, говорили громко, жестикулируя руками. Понятно, Олаф угостил их спиртным. Есть ли сейчас у них в стране сухой закон, Володя не знал, но помнил, как в Питере на выходные автобусами и паромами приезжали финны и шведы. Водку они пили похлеще наших мужиков, и потом, к вечеру воскресенья, их грузили в автобусы, как дрова. По их меркам, выпивка у нас была почти дармовая. Но надо отдать должное: даже крепко поддав, они вели себя смирно, ни к кому не приставали, драк не затевали. То ли такие законопослушные были, то ли воспитание не позволяло.

Олаф отпер замок и выпустил Владимира из сарая.

— Проголодался?

— Немного.

— Я с гостями поел и выпил. Иди и ты покушай.

Отказываться Володя не стал. Олаф его не сдал, и доверие к смотрителю резко возросло.

Следующим утром зазвонил телефон. Олаф разговаривал с собеседником односложно:

— Я, я, гут!

Он что, с немцем говорит? Хотя во многих языках слова похожи.

Потом Олаф подошел к Владимиру:

— Завтра прибудет этот… контрабандист. Раз звонил, значит у него есть вариант, как тебе выбраться отсюда.

— Он надежен?

— Если бы он людей подводил, то или в тюрьме сидел бы, или его уже утопили бы вместе с ботом.

— Олаф, он за свои услуги деньги потребует, а у меня нет ничего.

— Я дам, — как будто о чем-то само собой разумеющемся сказал Олаф.

— Так я ведь долг могу и не вернуть. Вдруг случится голову сложить! Я воин, Олаф.

— Я получаю жалованье, а родни у меня нет. Зачем мне много денег? С собой на небо я их не заберу, — Олаф ткнул пальцем вверх.

Володе стало неудобно. Старик за его побег из страны контрабандисту своими деньгами заплатить решил, рискует репутацией и свободой, а он думает, что Олаф его своим сдаст. Смотритель явно оказался лучше, чем Володя думал о нем.

— Услуги людей такого рода дорого стоят, Олаф.

Старик помолчал, подбирая слова, а может, собираясь с мыслями.

— В жизни я много грешил, русский. Пил водку и виски, дрался, спал с продажными девками — все приключений искал, веселой жизни. Думал — успею еще домом обзавестись, семьей. А жизнь — она быстро пролетела. И вот я уже старик, семьи и наследников нет. На маяке я один, есть время подумать о смысле жизни. Бог меня скоро к себе призовет, спросит: «Олаф, что ты сделал в жизни хорошего?» И что я отвечу? Должен же я совершить хоть один поступок, которым смогу гордиться. А ты про деньги!

Володя не ожидал от смотрителя такого монолога и даже растерялся немного. Кряжистый, не очень многословный, всю жизнь проплававший в море старик оказался прямо-таки философом. Его слова взяли Владимира за душу.

— Спасибо, Олаф, я не забуду.

— Если мы оба будем живы после войны — приезжай, проведай старика, мне будет приятно.

— Слово даю.

Контрабандист прибыл на следующий день около полудня. На этот раз Олаф прятать Владимира не стал. Швед поглядывал на Володю, но вопросов не задавал.

Мужчины пожали друг другу руки и сели за стол.

Сначала разговаривали Олаф и Эрик — так звали контрабандиста. Говорили они по-шведски, и Володя не понимал ни слова. Потом заспорили, но пришли к согласию, поскольку ударили по рукам.

Олаф вытащил из кармана деньги, отсчитал и вручил их Эрику. Мужчины попрощались.

Когда Эрик ушел, Олаф сказал:

— Через два дня он тебя заберет.

— И куда доставит? — Этот вопрос волновал Володю больше всего.

— Морем, на своем боте до Евле — это на шведском берегу. Там он передаст тебя своему человеку. Он доставит тебя на поезде до Гетеборга и попробует устроить на пароход до Фредериксхавна — это уже Дания. А там всего-то через пролив Каттегат. Или если повезет, то в какой-нибудь английский порт — если пароход подходящий подвернется.

— А документы?

— Эрик не первый раз переправляет людей и знает, что делает. Устроит он тебе какую-нибудь бумажку. Плохо только, что ты шведского не знаешь, было бы проще.

На сердце было как-то тревожно, но Олафу Володя уже доверял.

— Держи, — Олаф вручил ему шведские кроны.

— А не много?

— Я Эрику дал задаток; вторую половину — семьсот крон — отдашь в Евле, в Швеции. Еще триста крон — проводнику. Остальное тебе на еду и на первое время.

— Спасибо, Олаф.

Два дня пролетели в тревожном ожидании — как-то удастся пересечь границу, добраться до Гетеборга? А даже и добравшись, что делать дальше? Одни вопросы, и все без ответов.

К исходу второго дня Олаф сказал:

— Бери штормовку и пойдем.

Володя надел брезентовую куртку и пошел за смотрителем.

Они спустились по тропинке, проложенной в давние еще времена, и вышли к берегу. Из-за кустов показался Эрик, поздоровался.

— Пора.

Владимир обнял Олафа:

— Спасибо за все.

Смотритель молча хлопнул его по плечу.

У берега, за кустами, прятался бот Эрика. Прямо с камня контрабандист перепрыгнул на палубу, Володя — за ним. Тут же заработал двигатель, и бот отвалил от берега. Володя увидел, как смотритель поднимается вверх по тропинке — ведь зажечь фонарь надо было вовремя.

Эрик взял Володю за руку, подвел к люку неглубокого трюма и показал рукой вниз. Володя спустился, и люк за ним закрыли. Черт, как в ловушке!

Володя устроился на куче рыболовных сетей. Они были явно для антуража, для отвода глаз посторонним людям, поскольку были сухими, как прошлогоднее сено.

От качки и волнения он уснул.

Проснулся, когда открылся люк, из проема ударил солнечный свет.

Володя выбрался на палубу. Его глазам предстал пустынный берег и лодка, покачивающаяся рядом с ботом. В ней находился человек.

Эрик показал рукой:

— Евле!

Потом потер указательным и большим пальцами — жест, почти у всех народов означающий одно: деньги.

Володя отсчитал Эрику семьсот крон. Контрабандист кивнул удовлетворенно и показал на лодку.

Едва Володя спрыгнул с низкого борта бота в лодку, как сидевший в ней человек налег на весла. Бот тут же затарахтел мотором, развернулся и отправился обратно. Володя удивился про себя, как все было четко налажено.