Дмитрий Полковников - Опытный кролик

Заказавший у него обручальные кольца русский не желал ничего слушать: все должно быть сделано за два дня, до момента, когда рабы нового фараона начнут строить ему пирамиды даже по субботам.

Потом рявкнул «Эр ист айн юде?», изобразив на лице такое омерзение, что сразу вспомнилось двадцать первого сентября тридцать девятого года. День перед передачей города Советам.

Господа-офицеры из люфтваффе, весело галдя, прогуливались по улице, заглядывая в каждый магазин, и сразу интересовались национальностью владельца.

— Юде?

— Я, я, юде!

Витрина битым стеклом сыплется на мостовую, а немцы, показывая на товар внутри, предлагали постепенно собравшейся рядом с ними толпе:

— Битте, камрад, битте шён.

Кто-то переминался с ноги на ногу, но, конечно, нашлись и те, кто лез внутрь, возвращаясь с товаром и счастливыми лицами. Немцы улыбались в ответ и фотографировали. Владельцев не трогали. Потом поток беглецов из западных районов Польши принес страшные новости.

Голос внутри него теперь постоянно твердил: «Беги! Выбирайся из Бреста в Россию. Возьми родителей, все оставь, спасай жизни». Арест и высылку, он воспринял, как указание свыше.

Ибо, пока свеча горит, всегда можно что-то исправить [563].

Тут рванула наполовину порожняя цистерна с бензином, не нанеся никому вреда, если не считать утраченный навсегда будильник Панова. Осколки со свистом пронеслись над головами Левина и Елизарова, инстинктивно заставляя присесть.

— Товарищ капитан, там эшелон с боеприпасами! — подбежавший к ним железнодорожник в ужасе закатил глаза. Если взрыв произойдет еще и там…

— Почему до сих пор состав не разгружен?

— Военные отказались принимать, говорят некуда! Утром еще прицепим вагоны и отправим обратно.

— Каким утром? Да ты понимаешь, что будет, если он рванет! Камня на камне не останется! Немедленно цепляйте паровоз и отправляйте — заорал на него Михаил.

— Куда отправлять? Нет ни наряда, ни графика…

— Тогда у станции будет новый начальник, — Елизаров начал расстегивать кобуру, глядя на упавшего на колени человека в черной форме, — Что, не надо? Мать твою, я же не шучу! Или русский язык забыл? Цепляйте паровоз и уматывайте в… Жабинку!

Елизаров, дождавшись, когда железнодорожник побежит выполнять приказание, пояснил следователю:

— Ну не к мосту же через Буг гнать! Оставить здесь нельзя. Если, по дури, потеряем вокзал, с нас спросят.

— Вы все правильно делаете, капитан, — как-то нервно произнес Левин.

Оба не знали, насколько решение стало верным. Выбитые немцами из города танкисты из дивизии Губанова и уцелевшая артиллерия Азаренко, в вечерних сумерках пополнила боекомплект, обнаружив стоящий эшелон на разъезде, недалеко от Жабинки.

Бригада, увидев немецкие самолеты, от греха подальше отцепила паровоз от опасного груза и рванула дальше на восток. А летчики люфтваффе не стали атаковать цель, не видя там активности. Что бы большевик не вез, это все равно станет трофеем германской армии.

Левина внезапно пробила дрожь. Тело покрылось мурашками, он внезапно осознал, насколько здесь опасно:

— Тут что, все заминировано?

— Хрен его знает. Саперы вызваны из крепости. Как рассветет, начнем осмотр. А так искать бесполезно. Будь бомба в десяти шагах, в темноте мы ее не заметим.

Мысли в голове Левина принялись путаться. Взгляд постоянно застревал на объятых огнем остатках цистерны. Где ждать следующий взрыв? Он машинально облизал сухие губы.

Умереть нельзя. Это нелепо, глупо и преступно для дела, которому он служит. У него же бесценный, колоссальный опыт борьбы с контрреволюцией! Незакончены сотни дел. Подумать только, если с ним что-то случится, как обрадуются враги! Какая страшная брешь, образуется в рядах борцов с ними!

— Знаешь, у меня в городе дел — выше крыши, — переходя на «ты», по-дружески, и как-то миролюбиво сказал Левин, — Я туда поеду. У нас там такое творится! Будь молодцом и разбирайся сам. Но по телефону докладывай каждый час.

Да, все верно! Его место не здесь, а в управлении. Зачем ему нужен этот вокзал? Смотреть на истеричных баб и вопящих детей? Пусть наводит порядок милиция.

«А если бомба диверсантов рванет внутри?» — раздражение усилилось. Теперь каждая минута, секунда, проведенная на этом месте, казались бессмысленной тратой времени.

Так, до вокзала надо дойти по путям, не приближаясь к вагонам. В здание не заходить, а, добираясь до машины, обойти по кругу…

К ним спешил, почти бежал, какой-то человек, и не один, а с возвращавшимся начальником станции.

— Ты-то что здесь делаешь? — удивился Левин, видя знакомого старшего лейтенанта из их Управления. Тот все больше занимался закордонной разведкой, первым опрашивая нарушителей границы. Неудивительно, что с капитаном Елизаровым он поздоровался за руку.

Рукусь что-то прошептал начальнику следственной части на ухо, и Левин окончательно растерялся. Почему его никто не предупредил? У него же сотни незаконченных дел, идет сбор доказательств.

Но, значит, слухи о провокации — правда? А если на самом деле — война? Надо еще успеть спасти семью, на какие зверства способны немцы, он представлял.

— Товарищ Елизаров, прошу немедленно отправить наш эшелон, — он повернулся к железнодорожнику и неожиданно для себя дал петуха, — А ты, если не сделаешь, меня еще узнаешь! Понял, козел?!

Вот так, и пусть чуть сорвался голос. Все же видели, как он руководил, и как помог. А теперь быстро и по делам шуруем отсюда.

После ухода начальства старший лейтенант госбезопасности бросился к вагону, но Михаил его остановил:

— Целы твои ящики, целы! Но мне еще надо разгрузить вокзал. Увезти людей.

— Ты же слышал приказ!

— На, смотри! Не хотел козырять, — показал ему бумагу Михаил «уполномочен обкомом партии» и так далее.

Шло бы в задницу вечно незнающее обстановки начальство из нового «ГБ», вместо дела надувавшее лицевые мышцы. Берии на них нет, привел бы вновь в чувство.

Елизаров похлопал по плечу железнодорожника.

— Давай эшелон к вокзалу, грузите людей.

— Если что не так, Михаил, тебе отвечать. Подумай!

— Я отвечу! — пограничник вздохнул — Охрану вагона мы усилим. Фильтрацию пассажиров беру на себя. Жены и дети командиров, советских и партийных работников… и мои тоже там поедут. Надеюсь, не будешь возражать?

Как он завидовал Ненашеву, до последнего оттягивая отъезд своей семьи! Не хотел поддаться слабости, а теперь сидят они в «эмке» рядом с вокзалом, как и все, ожидая возможности уехать на восток.