Александр Баренберг - Первым делом самолеты! Истребитель из будущего

- И что же с ним случилось?

- Он утверждает, что его сознание перенеслось из двадцать первого века в тело его двоюродного дедушки, ну, то есть, младшего лейтенанта Воронова. Получается, что это вообще другой человек, - сбивчиво продолжил генерал, с лицом человека, поднимающегося на плаху.

- Вы, товарищ Рычагов, пришли рассказать сказку на ночь товарищу Сталину? - Сталин, как это часто у него бывало, упоминал о себе в третьем лице. Говорил он спокойно, но в голосе уже проскальзывали нетерпеливые нотки. - Так товарищ Сталин уже давно вышел из этого возраста.

- Товарищ Сталин! Он предсказал ход воздушного наступления немцев в прошлый четверг и потери сторон, с точностью до самолета. А потом рассказал такие вещи, что не поверить ему я не мог.

- Вы слишком легковерны, товарищ Рычагов. А если это провокация иностранных разведок?

- Товарищ Сталин! - вклинился собравшийся, наконец, с силами, Андрей. - Я понимаю, что все это звучит невероятно, поэтому предлагаю провести проверку, как было и в случае с товарищем Рычаговым. Я расскажу о предстоящем через несколько дней событии, а вы проверите.

- Вы мне будете рассказывать о событии, которое подготовит иностранная разведка, а товарищ Сталин должен вам поверить? - уже явно раздраженным голосом заявил вождь.

- Событие подготовит ваша разведка, товарищ Сталин. А я расскажу такие подробности, которые она сама еще не знает.

- И что же это за событие? - спросил уже явно заинтригованный Сталин.

- Послезавтра, 20 августа, агент советской разведки Рамон Меркадер, направляемый руководителем группы Эйтингоном, совершит покушение на Троцкого на его вилле в Мексике. Он ударит Троцкого ледорубом по голове, но не очень удачно. Тот будет ранен, но скончается на следующий день в больнице. Меркадера арестуют, но он не признает своей связи с советской разведкой. В общем, удачная операция.

Сталин поднялся из-за стола, на его обычно невозмутимом лице явно проступили признаки нешуточного волнения. Пройдясь несколько раз вдоль кабинета он резко, с сильным грузинским акцентом, свидетельствующим, как знал Андрей, о сильных переживаниях, спросил:

- Кито еще зьнает об этом? Кому ви рассказивалы?

- Никому, товарищ Сталин, включая товарища генерала, - Воронов покосился на стоявщего в полуобморочном состоянии Рычагова.

- Я нэ знаю и нэ хочу сэйчас гадат, откуда вам извэстэн одын из самых важных наших сэкрэтов. Пасмотрым. Но до конца опэрации ви нэ должны ни с кем общаться.

Сталин, видимо, нажал какую-то кнопку, так так в кабинет немедленно вошел начальник охраны.

- Вам, товарищ Рычагов, необходимо поработать над отчетом о командировке. Поработаете здесь, у меня на даче. Я сообщу в наркомат, - уже спокойней добавил Сталин.

Он дал указания начальнику охраны и Андрея с генералом, под его пристальным взглядом, препроводили каждого в отдельную комнату, благо, как помнил из книг Воронов, на даче их было семь и большая часть их редко использовалась.

Когда щелкнул замок закрывшейся двери, Андрей осмотрел свою новую "темницу". Небольшая комната из мебели имела только диван и два стула. Окно, явно из пуленепробиваемого стекла, было закрыто на запор. На одном из стульев лежала стопка газет.

"Да, товарищ Сталин крут!" - размышлял Воронов, удобно развалившись на диване. "Прагматик до мозга костей. Трудно будет с ним работать. Сразу, несмотря на всю абсурдность ситуации, вычленил главное - то, что кто-то знает о деталях предстоящей операции и принял верное решение - изолировать их, без всяких лишних криков и угроз, как Рычагов. Выяснять подробности будет потом, после завершения операции. Тем более, если она закончится провалом. А не может ли она действительно закончится провалом?" - вдруг забеспокоился Андрей. "Может быть, я уже изменил здесь реальность так, что все пойдет по другому? Нет, не должно быть так быстро. А вдруг Сталин не захочет рисковать и отменит операцию или что то изменит в ее плане? Не должен успеть за полтора дня, группа Эйтингона действует автономно, у нее нет постоянной связи с Центром, как и у самого Эйтингона с Меркадером. Нет, не успеют." - облегченно подумал он.

В комнате Андрей провел почти безвыходно (кроме выводов в уборную) три дня. Его регулярно приносили еду абсолютно неразговорчивые (видимо, по прямому указанию Вождя) работники обслуги, сопровождаемые охраной. Скуку несколько скрашивала стопка выпусков "Правды", имевшаяся в наличии. Вскоре Андрей твердо знал насколько увеличились надои в Курской области по сравнению с предыдущим годом и что Вторая Империалистическая Война, видимо, зашла в позиционный тупик.

Вечером третьего дня открылась дверь и послышались тихие шаги. "Вот и ужин", - лениво подумал он, поворачиваясь. И сразу вскочил на ноги. В комнату, бесшумно двигаясь в мягких кожаных сапогах, вошел Сталин.

"Слава богу, значит все в порядке!" - перевел дух Андрей. "Иначе пришел бы совсем не он."

Сталин молча подошел и уселся на один из стульев:

- Садитесь, - указал он на второй. Андрей сел.

- Я разговаривал с товарищем Рычаговым, - начал Сталин. - Он рассказал мне много интересного. В это невозможно поверить, но придется.

- Значит, проверка прошла успешно?

- Да, акция завершилась так, как вы и предсказывали. Мне придется доверять тому, что вы говорите. Первый вопрос, - Сталин тяжелым, немигающим взглядом уставился прямо Андрею в глаза. - Когда?

Тот сразу понял, о чем спрашивает Вождь:

- В марте пятьдесят третьего. Еще много времени.

Сталин встал и начал прохаживаться по комнате, заложив руки за спину. "Да, нелегко это - узнать дату своей смерти. Но он справится." - подумал Андрей.

Действительно, не прошло и минуты, как Сталин продолжил:

- Да много. Но почему же тогда я не смог привести страну к состоянию, из которого нет возврата к прежнему? Рассказывайте.

Как и предполагал Воронов, будущий развал страны взволновал Сталина гораздо больше неминуемо приближающейся войны, о которой тот даже не упомянул. Но Андрей твердо решил вначале обсудить кое-что другое:

- Я расскажу. Со всеми подробностями. Но сначала давайте договоримся о статусе нашего сотрудничества. О моем месте в вашем мире.

Сталин удивленно поднял брови и сказал раздраженным голосом:

- Вы, кажется, считаете себя в таком положении, которое позволяет диктовать товарищу Сталину? Мы сами решим потом, что с вами делать.

- Да, я считаю себя в таком положении, - не отступил Андрей перед давящим взглядом желтых сталинских глаз. Хотя это и потребовало от него мобилизовать все внутренние ресурсы. Но качать права надо было сейчас, потом будет поздно. - Давайте, товарищ Сталин, я детально обьясню, как я здесь появился, и вы все поймете.