Игорь Пресняков - Банда Гимназиста

Они выпили, и Наталья завела разговор о том, что ее отец – признанный ценитель ягодных настоек. Никита внимательно слушал, разглядывая узор на скатерти. Наталья в свою очередь разглядывала гостя: «А он не столь уж и зауряден! Лицо и манеры у него крестьянские, но волосы знакомы с ножницами парикмахера, аккуратно причесаны; гладко выбрит, и рубашка свежая. Кто он? Руки у Никиты грубые, но чистые, с черной работой незнакомые».

– А как вы оказались на нашей улице? – вдруг спросила она.

Никита немного покраснел:

– Случайно. Шел я за вами от самого театру. Дом мой недалеко, – он кивнул головой куда-то в сторону.

– Вы были в театре? – невольно удивилась Решетилова.

– Да нет, – еще гуще зарделся Никита. —

В пивной по соседству. Я как раз вышел, и вы впереди… Заприметил-то я вас давно, еще осенью, там же, у театры.

– Ах, вот оно что! – рассмеялась Наталья. —

А я вас и не видела.

– Человек я маленький.

Назойливое внимание театральных поклонников всегда окружало Наталью, но здесь было что-то другое.

– Так вы знали меня?

– Вовсе нет… просто вы… барышня приметная, – медленно выдавил Никита.

«Вот вам и еще один воздыхатель!» Она натянуто улыбнулась и склонила голову:

– Спасибо за комплимент. Значит, все это время у меня был невидимый страж?

– Ну что вы! – развел руками Никита. – Я и видел-то вас нечасто. Даже не знал, что вы живете на этой улице. Шел себе домой, а оказалось нам по пути.

– И?

– Заслышал возню в потемках, ну, думаю: ребятки на гоп-стоп пошли!

– На что пошли?

– Ну… пограбить вас решили.

– А-а, – протянула Наталья. – Словечко какое-то… жиганское!

– Зато в самую точку, – засмеялся Никита.

– Пожалуй… Однако, как же вы отважились схватиться с грабителями? Страшно не было?

Она поймала взгляд спокойных серых глаз.

– Страшно? А чего ж пугаться-то? По темным углам барышень грабят только мальцы слабосильные, серьезный налетчик на грошовое дело не пойдет.

Наталье стало тепло и уютно рядом с этим малознакомым человеком. Она поразилась своим мыслям и отогнала их со стыдом и негодованием.

– Знаете, Никита, под аркой было очень темно, и я не разобрала, как вы справились с тем молодым негодяем. У него же был нож!

– Интересуетесь? Есть один хитрый способ. Хотите покажу?

– Любопытно.

– А вот вы возьмите в ручку вилочку и ткните в меня, – предложил Никита.

– Зачем же вилочку? – заразилась его азартом Наталья. – Возьмем столовый нож, так будет убедительнее.

Решетилова схватила серебряный ножичек и направила его в грудь Никиты. Он подергал кончик лезвия:

– Крепче держите.

– Так?

– Ага. Теперь бейте!

– Как?

– А как хотите.

– Вы уверены?

Никита смотрел ей прямо в глаза.

Решетилова легонько ткнула ножом вперед, и тут же, неуловимым и сильным движением ладоней, будто прихлопывая на лету комара, Никита выхватил нож из ее руки и положил на стол.

– Вот так фокус! – восхищенно проговорила Наталья. – Как же это получилось?

– Сие, барышня, не фокус, а навык! И дается он длительными упражнениями. Это только с виду все легко и просто, – пояснил довольный Никита.

– А вы мастак на такие штучки! Где научились?

– В армии. Был у нас комполка, в прошлом царский офицер, в германскую командовал разведвзводом батальона пластунов. Науку драться без оружия изучал с молодых ногтей, еще юнкером начал упражняться… Да тому, что умел наш комполка, мне и ввек не научиться! Хоть с палкой на него иди, хоть с финкой или даже с шашкой, с любым мог совладать. Убили его в бою под Каховкой…

– Вы служите в армии?

– Нет. Демобилизовали аж в ноябре двадцатого. Хватит, навоевались.

Наталья уловила в ответе Никиты скрытое недовольство.

– Ой, чайник-то у нас скоро взлетит! – встрепенулась она и поднялась заварить чай.

– А вы и в самом деле в артистках? – глядя в спину Решетиловой, спросил Никита.

– Я режиссер. Знаете, что это такое?

– Не-ет. В театрах я не бывал, а на ярмарках скоморохов видел, да этих еще… марьенеток.

– А-а, так это ж куклы!

Наталья вернулась к столу:

– Приглашаю вас, Никита, в театр. Приходите, вам понравится!

– Да там, небось, все люди ученые, нэпманы жирные, – махнул рукой Никита.

– Нет-нет, публика у нас разная. И рабочие, и студенты, и солдат порой привезут. Можете взять друзей, чтобы вам было веселее.

– Какие уж у меня друзья! – хмыкнул Никита.

– А семья? Жена, дети?

– Нету семьи, померли все, – потупился Никита.

– Простите, я не знала… Ну, что вы погрустнели? Сейчас будем чай пить, я расскажу вам о наших спектаклях…

Еще проходя через сад, Никита заметил в окнах флигеля свет. В спальне, уютно устроившись на диване, читал роман Аркадий.

– Ты чтой-то нынче дома засел! – удивленно бросил Никита.

– Зато ты сегодня решил погордонить [16], – отрываясь от чтения, посмотрел на «ходики» Аркадий. – Первый час ночи!

– Штиблеты хоть бы снял – сукно выпачкаешь, – заметил Никита.

– Отстань, не ворчи, – поморщился Аркадий, но все же скинул ботинки на пол.

– Повечерял? – кивнул на грязные тарелки Никита.

– Ждал тебя, да не дождался. Пришлось отужинать одному. Где ж вы, сударь мой Никита Власович, пропадали?

Никита разделся и лег на кровать.

– С приятной девушкой чаи распивал! – улыбнулся он и с хрустом потянулся.

– Неужто? – Аркадий сел на диване и недоверчиво поглядел на товарища. – С каких это пор у тебя появились «приятные девушки»? Насколько я помню, вы, милостивый государь, предпочитали грудастых фабричных шмар!

– А вот появились, – самодовольно хмыкнул Никита.

– Нет, в самом деле, у тебя есть зазноба из «приличных»?

– Да нету никакой «зазнобы». Попили чаю и разошлись, – Никита махнул рукой. – Наталья барышня благородная, куда уж мне, мужику, гайменнику [17], такую в зазнобах-то иметь!

Он рассказал Аркадию о сегодняшнем происшествии.

– Так ты на своих налетел? – уточнил Аркадий. Лицо его стало строгим и задумчивым. – Это ж – нарушение Закона.

– Тоже мне «свои»! – скривился Никита. – Раклы сопливые, воронье помойное. Нашли на кого засаду устраивать – на порядочную барышню, сироту! Грабили бы дельца какого-нибудь иль коммуняку. И не кивай на Закон, Аркаша, мне он неведом. Для меня один закон – слово атамана.

– Могут и к ответу притянуть, – покачал головой Аркадий.

– Пусть попробуют, мне все едино, от какой пули помирать – что от воровской, что от минтонской.

– А хороша ли она, твоя дама?

– Наталья? Очень. Строгая девушка, красивая…

– Аминь! – иронично вставил Аркадий.

– …И образованная! В театре работает.