Служить и защищать - Наиль Эдуардович Выборнов
Я не удивлюсь, если на меня эти ловушки устроят в гораздо большем количестве, чем на других. Потому что им уж очень хочется выкинуть неблагоприятного с их точки зрения элемента из полиции.
А тут еще и Левандовски со своими политическими амбициями наверняка давит на них. Вот бы на него самого что-нибудь раскопать. Хотя мне только этого не хватало — следить за своим бывшим непосредственным начальником, высоким чином в рамках департамента. Да и что-то мне подсказывало, что он кто угодно, но только не продажный коп.
Наверное, хочет побольше заработать потом, когда кресло какое-нибудь в администрации займет. И тогда будет брать.
Настроение было отвратительное, честно говоря, как и почти всегда в последнее время. Если бы не Сара, я бы, наверное, с ума сошел. Благо хоть мы с ней созваниваться теперь можем и разговаривать.
Около часа дня я прошел мимо телефонной будки на углу Флоренс и Вермонт. Будка располагалась у стены закрытого на обед магазинчика, и в ней стоял невысокий негр лет двадцати пяти в университетской куртке, как их называли в моей прошлой жизни — бомбере. На плече у него висела небольшая кожаная борсетка, которая не особо вязалась с образом.
Он горячо что-то обсуждал по телефону, даже не смотря по сторонам, поэтому меня не заметил. Но обрывок фразы, донесшейся до меня, заставил меня замедлить шаг.
— Товар у нас. Буду через полчаса, — проговорил он, слегка понизив голос. — Да все нормально, не дергайся ты, никто ничего не узнает.
Я прошел дальше, стараясь делать вид, что ничего не услышал, а потом отступил за угол дома и спрятался. Вещества. Это определенно сделка.
Сердце бешено заколотилось. Если у меня получится накрыть сделку — это однозначно повысит мой статус. Как ни крути, но одно дело — когда ты в глазах общества просто коп любитель проституток, а другое дело — когда ты умудрился накрыть сделку по передаче какой-нибудь дряни.
А у него борсетка. Много в нее, конечно, не поместится, но много ли надо веса, чтобы попасть под распространение? А уж тем более, когда есть факт передачи. А если там еще и деньги будут, то все будет однозначно, и сразу можно будет вызывать коллег из отдела наркотиков.
Короче, мимо я пройти не мог ни в коем случае. В такой-то ситуации.
Я осторожно выглянул из-за угла и увидел, как негр кладет трубку. Проверил «Беретту» и дубинку на поясе — мало ли, сколько там их, и что может случиться. Впрочем, навыкам стрельбы Соко можно было только позавидовать, что давало надежду на то, что я справлюсь.
Подмогу я вызывать не стану, если тут появится патрульная машина, то точно его напугает. И брать нужно именно на сделке.
Негр двинулся в сторону, противоположную той, в которой я находился, и по сторонам он не смотрел практически. Я двинулся за ним, стараясь не палиться, нарочито на него не смотрел. Встреченные люди в большинстве своем уступали мне дорогу.
Когда он обернулся, мне повезло — рядом стояла машина, припаркованная возле гидранта, кто-то забил и оставил ее тут. Выглядела она вполне ухоженной, и более того — это была почти полная копия моей «Пятой Авеню», только синего цвета, что заставило болезненно сжаться сердце. Все-таки я любил эту машину.
Я вытащил книжку с бланками, оформил штраф, засунул квитанцию под дворник. Негр тем временем свернул, выйдя из поля зрения. Потерять его сейчас было глупо, поэтому я прибавил шагу, дошел до угла, выглянул из-за него и увидел дилера метрах в тридцати впереди.
Дальше мы пошли по Бадлонг на юг. Хорошо, что не на север, потому что дальше был уже не мой квартал, и у коллег могли возникнуть вопросы, почему я покинул зону своей ответственности. И опять стали бы шутить, что я в бордель пошел.
Странно это — дилер и идет один, причем не оглядывается, да еще и прогулочным шагом. Однако я шел за ним как пес. Впрочем, я сейчас и есть пес, буду вынюхивать преступность и зубами выгрызать ее из общества. Чисто как опричники Ивана Грозного, которые таскали с собой метелки и собачьи головы, показывая, что выметают и выгрызают измену.
Я держался метрах в пятидесяти, иногда заходя в подворотни, чтобы не маячить на открытых местах. Периодически выписывал штрафы, если попадались неправильно припаркованные машины. Автохлама больше не было, но рано или поздно еще появится — район не слишком богатый, так что это само собой разумеющееся.
И мы шли так до тех пор, пока не оказались около ресторанчика на углу Бадлонг и Семьдесят Восьмой. Он был мексиканским и назывался «Мачо Каса».
Дурацкое название какое-то, но отделан он снаружи был интересно, весь покрыт граффити с крутыми латиносами и религиозной символикой.
И негр зашел туда. Они собираются передавать вещества прямо в ресторане? Хотя… Опыт подсказывал мне — хочешь спрятать, прячь на самом видном месте. Прямо как в «Убойной Силе», которую я смотрел в молодости, когда Дукалис попытался спрятать водку, вылив ее в графин вместо воды. А потом его начальник оттуда отхлебнул.
Правда, водку так спрятать не получилось бы при всем желании. Она просто выдохлась бы.
Я остановился около ресторана и через витрину увидел, как негр проходит прямо к двери с надписью «WC» в дальнем углу зала. Уотерклозет, то есть туалет, их тут двумя буквами обозначают, и делят на мужские и женские. В будущем появятся третий вариант, но мне об этом и думать не хотелось. Вот бы поменять историю, чтобы этой истерии не было. Хотя я не того масштаба личность.
С одной стороны это было плохо, потому что туалет — это классическое место сделки, и войти в него незаметно не получится. А с другой стороны, это было хорошо, потому что я вполне мог войти туда — это было общественное место, и ордера никакого мне не требовалось.
Вот если бы он прошел на кухню, то пришлось бы потом в рапорте писать, почему я полез. Хотя все равно приняли бы, потому что я должен был предотвратить преступление.
Я потянулся к микрофону на плече, нажал на тангенту и произнес:
— Диспетчер, это